Катерина Пелевина · 2026
Катерина Пелевина Игра на двоих Пролог Мартынов Вадим Моё сердце пышет гневливым пламенем, гулко с резонансом отбивая в груди последний марш. Гордость валяется где-то в ногах, и то последнее, что я пытаюсь сохранить, обращается в пепел за секунды. — Если бы не ты и не твой дурацкий спор! — толкает она меня в плечо на эмоциях. Глаза горят как две путеводные звезды, и я поверить не могу, что всё это время был подопытной крысой для неё. Хотя бы теперь всё сходится. Её неадекватное поведение. То она нежная, как цветок, то дикая, как пантера. Да, она была моей целью… Эверестом, который я должен был покорить, но… Всё окончательно полетело к чёрту… И я собирался это прекратить, правда, потому что втрескался по уши. Только уже поздно. — Если бы не я??? А ты ничего не перепутала?! Ты сама на меня поспорила! Сама вела себя как стерва всё это время, а виноват только я?! — Да ты! Ты! Ты! Если бы не подошёл к нам тогда! Если бы не начал всё это!!! Я ненавижу тебя, Мартынов! Катись ты на хер! — проходит мимо, но я хватаю за запястье. Впервые держусь за неё так, словно точно знаю, что это конец. И меня так сейчас штормит, что я с трудом нахожу опору, чтобы нормально выстоять перед ней и не пасть на поле двухсотым. — Нет уж, уймись! — Отпустил! Живо! — Дикарка, блин! Ты хоть когда-то можешь нормально выслушать?! — А ты хоть когда-то можешь исчезнуть?! Просто исчезни из моей жизни, тебя и так слишком много! Сколько раз я могу говорить тебе, что ты мне не нужен! И всё это не нужно! Ты как чума, лихорадка, смертельный вирус! Я не хочу, чтобы ты меня касался! У меня внутри всё переворачивается… Говорила мне мама, что однажды и мне прилетит эта грёбанная стрела амура, но я бы никогда не подумал, что вот так… Что с ней… И что грудную клетку может так рвать от эмоций. — Окей… Я понял… Значит, это всё тогда? — Всё. И удали мой номер, Вадим. Я знать тебя не хочу, — отрезает с пренебрежением. Отдёргивает свою руку и уходит, а я просто стою и смотрю ей вслед, понимая, что облажался… Так крупно облажался… Я не тачку потерял, а самого себя… И теперь не имею ни малейшего представления, что мне делать дальше. Если бы можно было отмотать назад раньше, чем обоюдная игра проедется по нам дорожным катком, я бы всё сделал… Я бы выбрал вообще никогда её не встречать… Глава 1 Двумя неделями ранее… Мартынов Вадим Я не очень приятный человек… Или же даже очень неприятный, в зависимости от ситуации и настроения. Но чаще второе. У меня полная семья, но ни грамма совести за душой, как говорят мои родители. Да и я сам не стану отрицать, что не страдаю её угрызениями и вины в своих плохих поступках тоже не ощущаю. Всё стирается, ведь главное, чувствовать своё превосходство на фоне других. А этого у меня хоть отбавляй. — Вставай, Вадь, на пары пора. Я опаздываю… — Чуть позже, ма… Я не могу себя оторвать… Даже глаз продрать не могу после вчерашней попойки, но она настойчиво долбит мне по мозгам своим пронзительным голосом. Будто в бубен над головой стучит. У матери такой диапазон широкий, что оглушает намертво. — Вадим! — Да, блин… Встаю, видишь, — приподняв корпус, жмурю глаза от ярчайшего солнца, которое превращает все мои нервные окончания в пепел за секунду, и я падаю обратно. — Нет… Нафиг, — прячусь под одеяло, заползая всей своей восьмидесятикилограммовой тушей… Обхватываю подушку за края, чтобы она ту не смогла сдёрнуть. Но она истерично пытается это сделать, как всегда, воюя со мной как с маленьким. — Блииин! Что ты как ребёнок?! Тогда тебя добудиться не могла, сейчас, — ворчит она, отходя в сторону и открывая окно. — Ну и воняет у тебя здесь… Проветрить хотя бы… Вставай, Вадим, пора уже… Отец будет в бешенстве, если ты опять прогуляешь. Хватит уже! Отец, отец… Всё бы пугали меня, блядь. Достало уже. Она уходит, а мне кое-как удаётся открыть глаза. Снилось всякое. Оттого и член стоит колом, как будто взбесился. То одну ебал, то другую. Уже без разбора… Ещё и мулатки какие-то перед глазами мельтешили. Это уже, походу, из недавно просмотренной порнухи. Не припомню потому что, чтобы я в жизни мулаток драл… Встаю, иду принять душ, кидаю в чат с пацанами какие-то тупые мемасы. Ржём, как обычно. Прихожу на кухню и присаживаюсь на стул, поймав взгляд, полный осуждения на мамином лице. Вот чё она опять начинает, а? Буквально бурит меня, как буровая установка… — Ты же вроде торопилась, блин… — Я уже опоздала, — фыркает она на меня, протянув мне кружку с кофе. — М-м-м… Куда? В парикмахерскую? — спрашиваю язвительно, переняв её на автомате и делаю глоток, ощущая как горячая бодрящая жидкость наполняет мой пропитый желудок, моментально окутывая теплом. Зашибись… Ещё поживём… — На пилатес! — визжит она возмущенно. — Большая разница, конечно… — ржу я в ответ. У матери дела одно сложнее другого… Даже не знаю, как бы я выжил в таких условиях. — Конечно! Знаешь, как долго я ждала записи с индивидуальным тренером! — Ой, ма… Не чеши, прошу. С отцовскими деньгами тебя хоть к тибетскому монаху запишут на курс йоги. Завязывай, — огрызаюсь, пока она цокает и переписывается с кем-то. — Знаешь, Вадя… Ты неблагодарный… А ещё ты… — Грубый, противный и избалованный… Одно и то же… Каждый день, — усмехаюсь, глядя в телефон, но чувствую, что напротив меня начинает извергаться пламя. Отец обычно называет это змеиным ядом, но по мне так мама чистый вулкан в действии. — Когда-нибудь, Вадим… У тебя появится девушка и тогда, надеюсь, она поставит тебя на место… — Пф-ф-ф… Мам… Какая девушка? Я тебя умоляю. Никогда не стану заводить отношений. Чтобы что? Чтобы как у вас с батей? Постоянные перепалки и скандалы? Зачем портить себе жизнь, связываясь с баб… — смотрю на маму и замолкаю. Вот ещё одна моя беда… Не умею и не хочу держать язык за зубами. А между тем, именно мама выбивает для меня из отца новые подарки, машины, шмотки и карточки. Мне бы заткнуться вовремя… — Вот спасибо, сынок… — Слушай… Я не то хотел сказать, — она тут же дёргается и уходит, а я вздыхаю. Пиздец… Женщины… Вечно всем недовольны и всего им постоянно мало. На мамины обиды я уже даже не реагирую. Она постоянно на меня наговаривает. Да, я неидеальный. Но они меня таким сами вырастили… У меня есть всего три потребности в жизни — деньги, секс, власть. Больше мне ни черта не надо. Родительская любовь и забота в этот список явно не входят. Слишком поздно строить из себя душек и душнил. Они, конечно, не ужасные родители, но и образцовыми никогда не были. Никто не сидел со мной за уроками, не помогал с поделками и не пёк мне торт на День Рождения. Тушили всё деньгами. Ровно все пожары, которые начали полыхать во мне во время пубертата. Гормоны буквально начали сводить меня с ума. А родители легко гасили это. «На, сын, расслабляйся». Вот я и приучился жить подобным образом, блин. Там, где есть бабки, есть и романтика, и секс, и удовольствие. Есть всё… Только вот сами мои предки… Ну… Честно говоря, глядя на них, я всё чаще думаю, что брак — это как какая-то кабала. Типа, ты вроде бы ищешь кого-то, кто останется с тобой рядом, а в итоге вроде как попадаешь в какую-то ловушку. Многие говорят, что любовь — это навсегда, что это настоящее счастье, как, например, моя мама, но мне кажется, что большинство из этого — просто навязанные обществом стандарты и стереотипы. Вот ты, допустим, влюбился, думаешь, что нашёл своего человека, и потом начинаются эти разговоры про обязательства, ответственность, что теперь всё «по-взрослому». А реально — это словно дать кому-то ключи от своей свободы и уже не знать, когда ты её сможешь вернуть. Вроде бы и хорошо, но одновременно жутко страшно. Проще ведь было бы оставить всё как есть, без этих условий. Тем более, где мужик находится в явном проигрыше, а женщина в выигрыше. Отец батрачит, мать — тратит. Заебись отношения, конечно… Нет, я не говорю, что родить и выносить меня было легко. Но это было… Почти девятнадцать лет назад. Алё… Кичиться этим уже не время… И вообще, мне кажется, что современный брак всё больше похож на какую-то дичь. Чувствуешь себя как в клетке. Заботиться друг о друге, делиться всем только для того, чтобы не чувствовать себя одиноким, чтобы не одному тонуть в своих проблемах. Да ну нахрен. Можно же и друзей найти для такого. Как раз поэтому я против серьёзных отношений. Не верю ни в их постоянство, ни в святость брака. Херня из-под коня. И матери, ну никак не переубедить меня в том, что отец счастлив сейчас. Я же вижу, кто в плюсе, а кто в минусах. Не дурак… Он ради нас торчит на работе постоянно. Нихрена не отдыхает. Жертвует всем. Не… Я так жить не хочу. Собираюсь и еду туда, где могу реализовывать все свои планы и восполнять потребности. Универ. Место, где я — главное звено в пищевой цепи. Я и хожу-то туда только для того, чтобы чувствовать себя царём. Самоутвердиться, блин. Девчонки дают мне, все хотят со мной дружить. Я тешу своё эго, когда появляюсь там, намного чаще, чем учусь, если честно. Но мне всё равно. Называю вещи своими именами. Так я живу и не притворяюсь. Сейчас начало второго курса… Молодняка пришла целая тьма. Свежее мясо. Выбирай — не хочу. Тем более, родаки подогнали мне новую тачку. Ещё круче прежней. У отца денег, хоть жопой жуй. Он известный в городе бизнесмен. И моя жизнь — сплошной сахар, по правде говоря. Учитывая, что я единственный ребёнок у них. Видать, получился идеальным, и они решили больше не пытаться. Это если шутить, конечно. На деле я хз вообще, в чём причина моего одиночества. — Дарова, Вадим. — Дарова… Есть сига? — Держи, — протягивают сразу двое, но беру только из рук своего близкого. Потому что от кого попало не принимаю. У нас тут слухи расходятся быстро. Взял сигарету — уже друг, считай. А оно мне как бы нахер не надо. — Видок у тебя пипец. — Я не отошёл со вчерашнего… — Заметно. А там молодняк подоспел… — гогочут парни, рассматривая недавно приехавших девчонок. — Да я видел. Крашихи такие есть, — затягиваюсь и поглядываю на то, как какие-то две совсем мелкие девчонки в коротких юбках щеголяют возле фонтана. — Пиздец чё за униформа у нас, а… Так можно вообще об учёбе не думать. Особое внимание уделяю блондинке с высокими гетрами, прикрывающими колени. Форма излишне выразительно подчеркивает её сочную фигурку. Огромные голубые глаза стреляют по сторонам с пренебрежением и брезгливостью. Красивая пиздец просто, только нелюдимая какая-то, словно в цирк уродов попала, а не в универ мечты. Я медленно втягиваю дым и выдыхаю, наблюдая за каждым её шагом и тем, как лёгкие порывы ветра приподнимают её юбку, заставляя её постоянно отдёргивать ту ниже. Парни присвистывают им, а те таращатся на нас дикими глазами, после чего закатывают их, отвернувшись, и начинают хихикать, как дурочки. Я уже заранее против такого спесивого поведения. Одно только «но», на одну из этих дурочек у меня уже встал. И давление теперь в штанах не хилое. — А, блондиночка ничё, да, — толкает меня в плечо мой друг Тим. И я моментально напрягаюсь, понимая, что она ему тоже приглянулась. — Да ничё вроде, ага… — толкаю с посылом, мол «середнячок». — Да ты на ноги её посмотри, — подначивает меня снова. — Слышь, ты задрал меня, — толкаю его ответно. — Иди подкати, раз такой умный. — Я могу, чё мне, — выдаёт он, расправив плечи, пока я ржу над ним. Орёл, блин, недобитый. Уверен, что пошлёт… Только с этой целью его на разведку и отправил. Смотрю на то, как подплывает к ним, что-то спрашивает, они фыркают на него. Он пробует ещё раз, улыбаясь своей самой безобразной улыбкой. И снова не так. Блондинка резко хватает свою подружку, показывая ему средний палец, и тащит куда-то в сторону, не дав им договорить. Та ещё стерва. Ей, я смотрю, палец в рот не клади. Охренеть у неё замашки, конечно. В итоге бедолага возвращается обратно ни с чем. Да вдобавок с такой рожей, что я готов хоть сейчас захрюкать прямо перед ним, окончательно ударив по самооценке. — Ну и чё это было? — Побрила меня, прикинь… Чуть ли не на херах оттаскала… Я истерично начинаю ржать, не сдержавшись и загнувшись вполовину, а друг тут же даёт мне с кулака по плечу. — Слышь, заткнись... — Вот ты лошара, а… — Ой, бля… Я бы на тебя посмотрел! — И посмотришь… Чё думаешь, не смогу, что ли?! — полыхаю тут же, потому что в моём даре никто не смеет сомневаться, блин. — Да она пиранья, нахрен. Нифига у тебя, Вадик, не выйдет. — Ага, это мы ещё посмотрим… Потушив окурок и выбросив его в урну, достаю из рюкзака плитку бельгийского шоколада, валяющуюся там уже, наверное, месяц точно, с тех пор, как мама приволокла мне его с отдыха и велела передать какой-нибудь тёлочке… Направляюсь прямиком к ним вальяжной походкой победителя. Если у меня что-то в этой жизни и получается, это клеить девок. Так что… Блондинка, значит блондинка… Тем более, первокурсница. Мне такое даже по душе… Глава 2 Белкова Яна Я всю жизнь мечтала поскорее вырасти. Не знаю даже почему. Хотелось быть важнее, значимее. Многие вещи получались у меня с первого раза, хотя не давались другим. В школе я была старостой, ходила на множество кружков, обожала английский и надеялась поступить на ин яз. Так и случилось. Я поступила. Вместе со своей лучшей подружкой Инной. Счастью не было предела, потому что это значило, что я переезжаю. Что мы переезжаем, оставив детство позади… Свобода! И тут мама начала искать причины, чтобы отговорить меня от этой идеи. Но у меня внутри уже был чёткий план. Её палки не входили в него… Я собиралась повзрослеть. Сколько бы она ни отговаривала от переезда, я всеми своими силами настаивала на нём, чтобы поскорее сепарироваться. Мы с Инной подобрали квартирку на двоих. Да, съём бы обошёлся нам в приличную сумму, но… Я могла найти подработку, кроме того, надеялась получать стипендию, так что… В моей голове всё было просто. Я ведь не одна. У меня есть надежный тыл в виде подруги, с которой мы дружим с первого класса. И хотя мама провожала меня со слезами на глазах и обидой на сердце, а ещё словами о том, что двери их дома всегда открыты для меня, я категорично решила, что ни за что не вернусь к родителям. Мне пора было идти дальше… Универ, в который я поступила, славился приличным образованием и перспективами. Мы загорелись тем, что по итогу найдём хорошую работу… Нужно только доучиться и закончить на отлично все четыре года и тогда дело с концом. Нас обязательно заметят. Буквально сразу по приезде в новый город, мы с подругой устроились на работу в местное кафе. Денег там платили прилично, если учитывать вечерние чаевые. А с учётом того, что летом нам было делать нечего, мы отрывались каждый день после работы, прогуливаясь по улицам, покупая себе вещи или косметику… Ведь пахали целый день и могли себе позволить подобные удовольствия… Так прошло и моё знакомство с алкоголем. Неудачное… Нам обеим было плохо в тот вечер. И мы решили, что безопаснее будет обжираться мороженого до конвульсий, чем травить свой организм этим пойлом… Никогда я этого не понимала. Даже на выпускном, когда все одноклассники напились, мы с Инной просто танцевали до рассвета… А теперь… Я переживаю, что где-то могу не вписаться во всё это. Надеюсь, что это только мои страхи… Очень скоро нас ждёт первый день учёбы. Глаза горят от мыслей об этом. Хочется поскорее окунуться в атмосферу чего-то нового. В перспективе стать старостой группы. Возможно, вступить в какие-то клубы, чтобы охотнее ставили зачёты. Я всегда искала что-то подобное, да и Инна была со мной… Однако, мы ещё не знали, сколько разочарований нас ждёт впереди… Получив форму за неделю до занятий, мы с ней просто выпали в осадок, если честно. — Это что? — Стыд и срам… У меня вся жопа на виду будет. Как это одобрили? — Девочки… Надевайте колготки, — рекомендовал нам куратор, а мне даже захотелось подать жалобу на руководство университета… Но вряд ли это было возможно. Блузка — куда ни шло… Но юбка, блин. Это оскорбление чести и достоинства… А расписание? В такое бы ни одна работа не вместилась… Никакого свободного времени. Не график, а беспросветная каторга, блин! — Мраааак… — Всё так плохо, да? — Понедельник… До семи… До семи, Янчик! Это жесть какая-то… — Пипец… вторник? — Вторник… До пяти. Ну ладно. Здесь можно взять смены с шести до одиннадцати… Госссподи, — выдыхает она, пока мы собираемся. Сегодня пар не будет… Только знакомство. Но даже это, если честно, будоражит мою нервную систему до безумия. Я почти не спала ночью. Мне снились кошмары… Проснулась с трудом под клацанье зубов Инны. У неё бруксизм. Но я уже привыкла к нему за время проживания вместе… Мы ведь тут с середины июля тусуемся… Надеваю юбку и тупой галстук, положенный по дресс-коду… Как же убого выглядит, зная, что больше сорока процентов тела доступно глазу. А этот жалкий лоскуток ткани, словно красные трусы напоказ… — Я гетры надену, ну, нафиг… — психую я, мечтая прикрыть свои ноги. — А у меня нет их… — А у меня одни, я бы дала тебе… — Завтра куплю! — вздыхает она, натягивая на себя полупрозрачные чулки. — Издевательство, да? — Да… однозначно, — вздыхаю, рассматривая себя в зеркало. Ужасно смотрится. Как будто я на панель собралась, задом вертеть… Или это так только кажется. — Может, мы просто ханжи? — спрашиваю её и смеюсь, реально повертев жопой. — Может быть, — отвечает она и делает то же самое. Как двери дуры твёркаем перед зеркалом, пока стрелка часов уже не переваливает за половину восьмого. — Всё, пора! Побежали! Университет от нашей квартиры находится в трёх остановках. Мы ходим пешком. Двадцать минут и на месте. Столпотворение на входе просто огромное и мы ищем свою специализацию. Когда находим, нас отмечают и зовут на большую линейку, которая будет проходить на стадионе… Уже там нам объясняют правила поведения, поздравляют с зачислением и первым днем и желают успехов… А после мы знакомимся с одногруппниками, куратором и болтаем. Кто-то планирует гулять сейчас, кто-то учиться, а мы с Инной собираемся осмотреть универ и отметить для себя чем мы в итоге ещё планируем заниматься… Едва проплываем мимо фонтана, расположенного перед главным корпусом, как я вижу каких-то гогочущих переростков неподалёку. Ещё и озабоченных, судя по всему, потому что они начинают нам свистеть и глазеть на нас как на добычу. Фуууу… Один и вовсе идёт к нам, заставив меня и подружку вцепиться друг в друга и отвернуться. — Привет-привет… А вы первокурсницы, да? — бросаю взгляд на это чучело и хмурюсь. Напоминает мне нашего одноклассника, которого я на спор огрела глобусом по башке, разломав тот на четыре части. — Отвали, а… — Красотка, ну чё ты… Блондиночка… — Быдло, блин, свали, говорю! — рычу на него, пока он рассматривает меня. — Может вам было бы интересно покататься на ламбе или феррари… Хочешь такую же, детка? — спрашивает он, заставив меня сморщиться как пересушенный урюк. — Я хочу только одного, милый мой, — шепчу ему с улыбкой. — Чтобы ты свалил отсюда, нахрен, и больше не подходил. Или утоплю тебя в этом фонтане, будешь плавать там вместе с кишечной палочкой и плевками своих дружков, понял?! Огрызаюсь, пока Инна ржёт, а этот идиот косится на меня, после чего, понуро свесив голову, возвращается к своим маргиналам-друзьям. Отходим с подругой в сторону, никого не трогаем. Я фыркаю, поправляя юбку, которая вздувается от ветра, и неожиданно с другой стороны к нам подплывает один из тех самых парней. Уже другой. Такой высоченный, что я бы шею себе свернула, если бы каждый раз тянулась посмотреть на его тупорылое лицо. Но… Он подходит не ко мне, а к моей подруге… А я навостряю уши, прислушиваясь к их разговору совсем рядом. — Искал самую красивую девчонку, чтобы подсластить… — тянет ей шоколадку, пока я застываю рядом и теряю дар речи. Ну надо же, блин, дамский угодник нашёлся… Предварительно морщусь, пытаясь оценить этот до одури слащавый приёмчик, пока Инна рассматривает его, словно экспонат в музее. Уже рот раззявила… Я так и знала. Растеклась перед ним как мороженка на солнце… Вот-вот забурлит как кипяченое молоко… — Па… си… ба, — отвечает, заставляя меня закатить глаза и скрестить на груди руки. Пасиба, блин! Господи… И это после того, как мы договорились обходить этих акселератов стороной! Позорище… — А-то подружка у тебя не сахар, — ухмыляется он, даже не глядя на меня, пока я стою и дымлюсь от негодования. Он это обо мне что ли сказал?! Вообще офигел?! — Мягко говоря, с такой тяжело, наверное… — Алё. Я вообще-то здесь! Перед тобой, орангутан! Прояви уважение! — притопнув ножкой, рычу на него, но он вообще на меня не реагирует. Будто я для него часть антуража вокруг. — Дашь её номер? — спрашивает у неё дальше. — Это на всякий случай. Если вдруг она звонить мне будет, чтобы я точно не поднимал… — Боже, ты совсем двинутый?! — спрашиваю у него в истерике. — Кому ты нужен? Звонить тебе… Пошли отсюда, Инна. Он ржёт как, конь в стойле. А я утаскиваю подругу и не узнаю в ней ту прежнюю Инну, что знала раньше… Плюс она-таки ухватила у него этот странный шоколад… — Я не понимаю, что на тебя нашло?! Пасииииба, — передразниваю её тупым голосом. — Ты что?! — Не знаю… Ты видела, какой он… — завороженно шепчет она и всё время оборачивается на него, словно втюрилась, блин. — Пффф… И какой? — Высокий… Красивый и… Накаченный… — О, Господи… — вздыхаю, закатив глаза. — Ты серьёзно? С каких пор эти критерии внушают тебе доверие?! — С тех пор, как я смотрю ромкомы с красивыми парнями, блин. Я тоже человек! — Человек! А не обезьяна! — Спасибо, Янчик… Ты вот, как всегда, умеешь утешить… И снова он обратил внимание на тебя… — Это ты о чём вообще и к чему? — спрашиваю, когда выходим с территории универа. — К тому, что они всегда выбирают тебя… Мне кажется, что бы ты ни делала… Они будут в ногах ползать, а ты поливать их грязью… Верно? — Ну не «пасиба» же им говорить, блин! — снова передразниваю и ржу, а она отмахивается. — Да иди ты, коза… Он и вправду симпатичный… — Вовсе нет! — Да… И не спорь! — уверяет, и мы так и идём, толкаясь между собой, пока мимо не проезжает какая-то дорогущая тачка, замедляясь возле нас. Стекло опускается, и он пялится на нас, не произнося при этом ни слова. Я прячусь за Инной, но у меня ощущение, что он именно к моим ногам прилип взглядом. — Что тебе нужно, придурок?! Езжай куда ехал… Он молчит, только лыбится и продолжает ехать за нами. Сцена из тупых фильмов какая-то. Маньяк, блин. — Пошли через дворы, а… Я не хочу с ним рядом идти… — шепчу ей на ухо, пока она вздыхает. — Ладно, пошли, — отвечает, и мы сворачиваем… Но тут вдруг происходит немыслимое. Этот идиот едет на своей тачке прямо по тротуару… Наплевав на обычных людей. Словно конченое быдло реально! И кто таких воспитывает?! — Ты псих! — выпаливаю гневно. — Сворачивай, блин! Он рычит на меня своим движком и тут я прихожу в бешенство, поднимая с дороги здоровенный камень и замахиваясь. — Воу-воу… Всё… Полегче, слышь… — выдаёт напуганно из приоткрытого окна. — Смотрите-ка… Он говорящий… Инна в ужасе. Но клянусь… Ещё одна выходка, я точно выбью ему стекло. — Давай, давай, — указываю ему на дорогу. — Разворачивайся! — Ты дура реально… — Ещё какая! Так что вали по-хорошему! — смотрю на то, как его машина отъезжает, и он высовывает свою руку, показав мне средний палец. Как быстро поджал хвост, опасаясь за свою дорогую игрушку, трус! — Идиота кусок, — ворчу себе под нос, а потом смотрю на косой взгляд подружки. — Что, блин?! — Он теперь и на метр к нам не подойдёт, — обиженно фыркает на меня подруга и уходит вперёд, а я вздыхаю и тащусь за ней следом, не зная, как объяснить ей, что лучше держаться от таких мудаков минимум на расстоянии вытянутой руки, а максимум на разных планетах… Она вдобавок обижается, а нам ещё сегодня весь вечер вместе работать… Глава 3 Мартынов Вадим Вот ведь дура, а… Конченая какая-то. Сумасшедшая психичка… Нет, ну я предполагал, что не все могут так сразу повестись… Но думал, как увидит тачку, так поплывёт… Все плывут. И как так вышло, что её подруга уже на моём крючке, а этой хоть бы хны, а?! Ещё и лобовое моё чуть не уничтожила. Дура, блин. Непробиваемая! Я бы её потом точно на колени за это поставил. Еду обратно к пацанам, делая вид, что всё на мази. Стыдно, капец просто какой-то… Мне впервые так по самооценке проехались. Шлифовальным станком. Обычно всё почти сразу получается. Ну что бабам надо? Зацепил её улыбкой, мышцами и баблом. И она сразу же растаяла, как масло на сковороде. Я их как облупленных знаю… Они все почти одинаковые. Просто нужно включить логику и немножко обаяния. Работает как часы… Ну, работало раньше… Всегда. А тут сбой какой-то. Ошибка системы. Я даже специально зашёл с другой техники подката, потому что видел, что она Тима отшила. А по нему сразу видно — мажорчик. Так и понял, что надо чуть иначе. Обратив внимание на её подружку первым делом и заставив нервничать, но нет… Сучка, блин, и здесь никак не отреагировала. Будто вообще парнями не интересуется… А вдруг? Мало ли, нахрен?! Это бы многое объяснило… Едва ступаю на территорию универа, как Тим сразу же лезет под шкуру. У него это любимое дело. Да он и сам, наверное, ссытся, что отшила его. Он себя тоже очень любит. А тут какая-то взяла и проехалась. Причём по обоим. И ему надо это обозначить, чтобы я не забывал, как ржал тут над ним полчаса назад. — Чё? Не дала? — бросает неуважительно и ржёт, вынуждая меня закипеть от злости, и я толкаю его в плечо. Не со всей силы, так… В шутку. — Пф-ф-ф… Я, если захочу, эту выскочку завалю за две недели. Плевое дело. Спорим? — предлагаю, не думая. Чисто от балды и злости. Их у меня хоть отбавляй. А вот предложение, конечно, максимально тупое, даже если я сам в себе уверен… Ну, был… До сегодняшнего дня. Может, это вызов? — Ну, спорим… На чё? — Давай на мою ламбу… — тяну ладонь первым. Ой, Вадяяя… Не доведёт тебя до добра твой сраный азарт. Остановись! — Гонишь… — Серьёзно. — В себе уверен, наш гордый орёл, — продолжает он стебаться и тянет мне в ответ руку. — Никитос, разбивай… — А если ты проиграешь, отдаёшь ферру… Тим смотрит на свою тачку и вздыхает. — Да не… Не выйдет у тебя. А у меня два спорт кара будет, погнали. М-дааа… Я с опаской думаю о том, что будет, если эта выдерга вдруг мне не даст, но быстро прихожу в чувства. С хера ли? Я офигенный. И доломаю любыми путями. Похер мне как. Идём на пару, англичанка вертит жопой у доски так, что отвлекает меня от мыслей о споре. Я уже весь в фантазиях о том, как деру её на преподавательском столе, а она выкрикивает всякие пошлости на-английском и кричит, словно чайка, пролетающая над океаном. Красота… — Слышь, Вадь, чё она тебе хоть сказала-то? — Кто? — вырывает меня из мыслей Тим. — Ну эта… Первачка. Блондинка… Блин, если дословно вспомнить, что она мне сказала, то можно смело ставить крест на своей машине. — Да нифига, просто убежала. — М-м-м… Ну-ну, — угорает он надо мной, будто нарочно подогревая мой и без того горящий пукан. Как же бесит, а. Ещё с утра мама настроение подпортила, а это… Уже ни в какие ворота не лезет! Плохо, что у первокурсниц сегодня нет пар, иначе бы я прямо до конца учебного дня её дожал… Уже бы ехала со мной в ресторан и не выделывалась. А тут… Приходится откладывать на завтра. А я в принципе никогда не откладываю на завтра то, что можно сделать сегодня. Особенно касаемо споров. Особенно, если речь о победе… Вчера мы неплохо тусанули с кентами перед началом нового учебного года. Я реально аж забылся. А теперь поставил себе новую цель, которую, если не исполню, то самого себя уважать перестану. Мне нужно её добиться и трахнуть. — Привет, Вадик… Уже две недели не пишешь, — садится рядом со мной одна из моих конфеток и кокетливо играючи касается моего плеча. Ладонь скользит по вороту… А потом и на бицепс, сжимая его. — Я соскучилась… — Извини, занят был дико… Есть предложения? Смотрю в глазище цвета сочной зелени, а потом и на губы, щедро намазюканные каким-то блеском, что аж ослепляют меня своим сиянием. Вот любит же она намазаться до отвала. — Есть, конечно… Я, ты, номер отеля… Как и всегда, — улыбается, чем, безусловно, соблазняет. От одного дня в проёбе ничего ведь не изменится… Выскочки тут всё равно уже нет. Так что толку тогда мазаться, да? — Ладно, давай. — Мяу… — произносит по-тупому, а потом кладёт ладонь на моё бедро. — В рестик сначала сгоняем? — Конечно, — отвечаю сразу же. Мне мама говорила, что прелюдия начинается, когда ты открываешь девушке дверь и плотно кормишь её ужином. Я навсегда это дерьмо запомнил. Знаю, что им нравится. И готов делиться… Мне не жалко. Ну а Миланка в целом симпатичная и фигуристая девчонка. Она заслужила таких тонкостей. Я готов немного побыть джентльменом. Не вопрос… До конца пар продумываю план по совращению новенькой… Попутно отвлекаясь на засосы в шею и тисканья Миланки. Что я о ней знаю? Ровным счётом нихрена. Ни как звать, ни откуда приехала, ни адреса, ни целей в жизни, ни даже факультета… Это просто пипец. Надо было чуть позже спорить, когда это всё уже бы стало мне известно… А так получается, я вхолостую буду стараться. — Ну что ты готов? — спрашивает у меня Милана, протянув руку на выходе. А мне кажется, я уже тупо забыл о чём мы договаривались, блин. Весь в своих мыслях. — Да… Блин, да, пошли, — руки, естественно, с ней не смыкаю. Не люблю такого. А вот двери в заведение и в тачку с удовольствием открываю. Едва пристёгивается, сразу же заявляет требования. Она знает, чего от жизни хочет. Тут не поспоришь. — Пять звёзд, сертификат в СПА и поцелуи в губы. — Если отсосёшь, — ржу я, начав движение, и она ухмыляется. Стерва, блин. Стоим в пробке, едва проезжаем две остановки, и я уже проклинаю все и вся, потому что люто хочу ссать… И зачем я только выпил этот грёбанный энергетик, будь он не ладен… Думал, что он быстрее снимет мне похмелье, но нифига… Теперь поможет только качественный отсос. Тянемся, как резина… И я злой… Пипец какой… Дотерпеть удаётся только до следующей остановки. Вижу какую-то убогую кафешку с тупой вывеской, но уже собираюсь там отлить. Сейчас она выглядит для меня как оазис в пустыне. — Сорян, подождёшь тут, хорошо? — Ладно, конечно, не вопрос… — одарив кофейню презрительным косым взглядом, Милана остаётся в машине, пока я влетаю туда, словно сумасшедший и пулей мчу к туалету… Дёргаю за ручку в толчок. Закрыто… Да ёб! Осматриваюсь в этом простеньком блеклом помещении. Моё внимание сразу привлекает копна светлых волос, собранных в пучок, а потом и голубые глазища, которые направлены чётко на меня. Твою мать… Серьёзно? Из всех кафе столицы?! Что это за шутки такие?! — Туалет только для гостей, — выпаливает сразу же, как подходит ко мне со злобным выражением лица. Рассматриваю её в этом уёбищном фартуке и морщусь, потому что это надо постараться так сильно испоганить её внешний вид. Но выдавать себя нельзя, конечно же. Ведь можно схлопотать по роже и лишиться своей ламбы, нафиг. А это плохо. Очень плохо. Проклятие, как же хочется ссать… Кто там застрял, блин?! — Да ладно, детка, ты же не дашь мне тут обоссаться, правда? — Что ты, нет, конечно. Я просто тебя вытурю. — Пхах… Яна… — читаю на бейджике. — Ты Яна, теперь ясно. — Чего тебе ясно, самец павиана? Иди давай, мест нет, можешь быть свободен, — смотрю на абсолютно пустой зал и приподнимаю бровь. Она так придуривается, что ли? Садистка? Ну к неё и приколы, конечно. — Тут как бы вообще людей нет, если ты не заметила… Может, у тебя проблемы с оценкой ситуации? — Пока у тебя не начались проблемы, причём с самооценкой из-за обоссанных штанов, советую тебе поскорее уйти отсюда на фиг и найти другое место! — рычит на меня, а потом я вижу рядом её подружайку… М-м-м, так они тут вместе работают. Закоренелые подружки, значит. Милота… Уже держусь за писюн и стучусь в дверь толчка. — Да вы там чё умерли, что ли?! — Дай ему ключ, — шепчет жалостливо вторая, пока я смотрю на ту самую выскочку. Вот ведь зараза, а. — Ты издеваешься? Ты толчки на замок закрываешь? — Да, от таких вот бессовестных зассых, как ты. Блядь, как же хочется высказать, но нельзя. Улыбаюсь, как дурак, и протягиваю руку. — Будь так великодушна… Разреши справить нужду, милая владычица здешних писсуаров. Гадина лыбится на меня и мотает головой, указывая на выход. — Вон! — Я же вам на крыльцо нассу… Отвечаю… — Вот оно, истинное воспитание… а притворялся-то… — Прошу тебя, — цежу сквозь зубы, и она наконец протягивает руку. Я подставляю свою, а она бросает ключи мимо… Прямо на пол и наслаждается тем, как я поднимаю их, склонившись перед ней на корты. Это не девчонка, это ходячий п… Но мне даже некогда с ней грызться, иначе я прямо здесь сейчас обоссусь. В итоге открываю дверь дрожащими руками и быстро вбегаю в первую попавшуюся кабинку, начав ссать, прикрывая глаза от боли. Чуть кран не лопнул, блин… Вот же стерва, а… Как с такой тягаться? Ощущение тяжести покидает тело. Мне казалось, я свинцом налился весь, реально. Жесть какая. Ненавижу терпеть. Мою руки, отряхиваю их прямо ей на зеркало, пусть вытирает, и выхожу оттуда, сталкиваясь с Миланкой взглядами. Вот нафига она за мной попёрлась, а?! — Долго тебя ждать, ау?! — кидает предъяву сразу же, как только меня видит. — Твоя девушка уже успела купить себе шоколадный коктейль, так что с тебя две тысячи, — выдаёт эта Яна, встав передо мной в позу с терминалом. Я, конечно всё понимаю. Но что за цены, блин? Он из золота или, может, с добавлением слезы единорога? Нет, я не жадный… Но цена должна соответствовать качеству. — Шоколадный коктейль за две тысячи? У вас тут чё рублёвка? — Нет, коктейль стоит триста рублей. А тысяча семьсот за пользование туалетом, ключи, — вытягивает надменно свою маленькую ладонь, и я сую ей их, раздувая ноздри и проводя оплату телефоном. Чек выкатывается тут же, а она с отвращением выдыхает. — Всего вам доброго. — Ага, и тебе! — выпаливаю на эмоциях. — Спасибо, что отлить разрешила. — Отныне своё добро неси в другое место! Выхожу оттуда весь на нервозе, достаю сигарету и смотрю на Миланку волком. — Вот нахуй ты за мной пошла, а?! Она недоумевает и приподнимает бровь. Я же знаю, что она очень обижается на моё такое поведение, но у меня обострился нервоз на фоне того, что я боюсь потерять свою машину в споре. А теперь эта Яна думает, что у меня есть тёлка. Охуенно! — Что?! — Что?! Вот чё тебе в тачке не сиделось, дура?! — Знаешь что, Мартынов?! Пошёл ты! — показывает мне «фак» и уходит, цокая каблуками по тротуару… А я как придурок остаюсь один. Без секса и без малейшего понятия, как теперь завоёвывать эту гадину… Глава 4 Белкова Яна Когда это недоразумение выходит из нашего заведения со своей фифой, Инна смотрит на меня, как всегда, с осуждением. — Не начинай, — прохожу мимо, а она за мной. Как багаж нотаций. Я уже предвкушаю, ведь она его почему-то жалеет. Я понять не могу, чем он так сильно ей приглянулся-то?! Ну голубоглазый, ну чернявый, ну высокий… И у него мышцы… Господи, как вспомню, что она несла утром, ржать хочется. — Вот зачем ты так? Теперь он решит, что мы вообще дуры какие-то… — Ах какая жалость! Бедный мальчик! Наверное, после этого потеряет к нам всякий интерес, — улыбаюсь я саркастически, и она смеётся надо мной, ударив полотенцем. — Дура! Завидую я тебе, Янчик… — Мне? Чему тут завидовать? — Не знаю… Ты всегда в себе уверена… Если бы ко мне такой клеился, я бы давно уже… Будто я не знаю, что она уже давно. Она мне это уже всем своим видом продемонстрировала, блин. Но я ищу для неё плюсы, чтобы не расстраивалась. — Значит, тебя судьба бережёт. За тобой сто процентов ангел-хранитель ходит, отгоняя таких вот ослов! — выпаливаю я. — Тогда забирай его! — смеётся она, и я кривлю лицо. — Я про ангела! — А-а-а… С радостью бы… Если серьёзно, он мне ни капельки не нравится… — Может, ты его просто не знаешь? — А ты знаешь! Ха-ха! — выдаю и ржу на всю кофейню. Сегодня вообще народа нет. Один только зассыха тут забегал, две тысячи оставил… — Ладно, пойду тоже в туалет схожу. — фыркаю, пока подружка хихикает мне вслед. А потом прохожу мимо зеркал и громко истошно ворчу, увидев капли воды, разбрызганные повсюду. Я только-только тут всё вычистила! Поэтому на ключ и закрыла! — Урод! Гад паршивый! Это же надо было так угадить зеркало! Сволочь, а! Прибить мало! Зря я его запустила! Нет, ты только посмотри, Инна! — выхожу оттуда и снова сталкиваюсь с этим дебилом взглядами. Опять пришёл, словно ему тут мёдом намазала. На его морду смотреть не могу уже. Глаза мозолит. — А-а-а! Да ты издеваешься?! — Закончила меня поносить? — Слушай, иди давай! Тебя девушка потеряет! Так разоришься на её коктейли, пока ходишь ссать по кабинкам! Вали! — Она не моя девушка. — Кхм… — стопорюсь. — Боже мой! Да мне насрать кто она тебе! Я хочу, чтобы ты ушёл! Ты русского языка не понимаешь?! Угадил мне всё зеркало, скотина! — прохожу мимо, а он за мной как хвост. Совсем уже страх потерял. Нужно носить с собой перцовый баллончик, так и знала. — Погоди, ну, хочешь, я сюда клининг найму. За полчаса вообще всё уберут. А-а-а царь и Бог. Всё-то он может. Папуля же заплатит, наверняка. — Нет уж, спасибо! Как-нибудь обойдусь! Чао-какао, придурок! — машу ему рукой, но он не унимается. — Мы просто не с того начали… Давай поговорим немного. Ты мне понравилась. Я приподнимаю бровь и смотрю через его плечо на свою подружку, которая в шоке от происходящего. Но прилипла к кассе и боится пошевелиться, словно думает, будто мне всё это действительно интересно. — Таааак, — я медленно захожу за стойку к ней и беру в руки швабру. — Или ты уйдешь отсюда сам… Или я тебя… Он ржёт, а мне нифига не смешно. Я замахиваюсь. И он тут же начинает щемиться к входной двери. Думал, я шучу, да?! Не на ту напал! — Башку полечи, а! — Давай-давай! Вали отсюда нахрен! Папенькин сынок! Он вылетает из кафе, как ужаленный, и дверь за ним закрывается. — Откуда ты знаешь, что он папенькин сынок? — шепчет подружка, округлив глаза. — Да я не знаю, предположила просто. Вообще ничего о нём не знаю, кроме того, что идиот какой-то… Всё, забили на него… — Эээээх, — вздыхает Инна огорченно и продолжает что-то там ковырять в кассе. То ли кнопки чистит, то ли просто так снимает нервоз, не пойму. Но я из-за этого придурка точно чуть нервный срыв не поймала. Беру тряпку и иду мыть за ним зеркало, а потом каждый толчок заливаю хлором на всякий случай. От греха подальше. Мало ли чем грозит это всё. Такие как он разносят всякие инфекции. Уверена, что он то с одной девушкой таскается, то с другой. Да по нему видно, что он их как перчатки меняет и никто ещё до сих пор не поставил его на место. А пора! К вечеру клиентов становится чуть больше… И мы обслуживаем столики, периодически отдыхая на кухне и болтая о том, что ждёт нас в универе. Инна всё же грезит о парне мечты. А я только о том, чтобы заработать побольше денег и поскорее увидеть учителя по инглишу. Надеюсь, мы с ней подружимся. Она вроде как очень известная, крутая. — Как думаешь, этот парень сказал правду? — М? Какой парень? — отвлеченно смотрю на экран телефона, где мама написала с десяток сообщений о том, что, если мне что-то не нравится, я могу возвращаться домой. Господи… Она не унимается никак. — Ну тот… — Ты про этого тупого зассыху, что ли? Она закатывает глаза, а я насмехаюсь. — Всегда теперь буду его так называть — тупой мажор, тупой зассыха, петух ахахаххаха, — продолжаю угорать и издеваться. Ну, характер у меня такой, я что сделаю? — Ну так? — Ты про что именно? — Про его девушку, эту… Она такааааая… — вожделенно произносит подруга, словно та сошла со страниц журналов, блин. Пигалица обыкновенная. — Какая? — Ну, красивая, — говорит Инна, и я морщусь. — Никакая она не красивая. Ты лучше, я лучше, что за бред. Обычная девчонка с кучей макияжа на лице. Ночью она превращается в точно такую же как мы… — Думаешь? — Уверена. Не переживай даже… И мы слишком часто о нём говорим, дорогая. Он того вообще не стоит. Едва обнимаю подружку, чтобы успокоить хоть немного и приподнять её убитую самооценку, как колокольчик оповещает о новом клиенте, и я незаметно выглядываю. — Нет… Нет, нет, нет… Быть того не может… — залезаю обратно. — Что такое? — Скажи, что я умерла, а… Или что отравилась… — прячусь за стойкой, потому что этот идиот принёс сюда огромный букет, который не вмещается в дверь. — Да ты посмотри красота какая, Ян… Ну… — Я говорю тебе! Нет! Я это не приму и к нему не вылезу! Пошёл он на хрен! Я не желаю быть частью этого спектакля! — Я тебя слышу, — вдруг раздаётся возле кассы хриплое наверху. — В следующий раз, если хочешь спрятаться от парня, нужно хотя бы комнату менять… — Я не пряталась, — встаю с пола. — Я монетку обронила. — делаю вид, что толкаю в кассу и отряхиваюсь. — Чего тебе?! Чё припёрся опять?! — Это тебе… — тянет мне букетище, который я если бы взяла, то, наверное, сразу бы с ним тут и упала. — Мне некуда это ставить. Ваз у нас не бывает. — Ну, бля. Это ж кафе, уже вечер. Поставь в кастрюлю, к примеру. — М-м-м… Не-а. Не выйдет. Всё… Кто бы ты ни был… Дверь вон там. — Слушай… Меня зовут Вадим… Вадим Мартынов. И я не хочу с тобой ругаться. — Как это миииило. Ну раз не хочешь, дорогой мой человек, Вадим. Бери своё добро и уходи, пожалуйста. Очень тебя прошу. Мне не до тебя и не до тебе подобных. — Ты лесба, что ли? — спрашивает, чем просто заставляет меня раздуть ноздри от злости. — Сделаю вид, что я этого не слышала. Ну у тебя и самомнение, придурок. — Хах… Прозвучало так… — А знаешь, как прозвучало то, что несёшь ты? Привет, я Вадим Мартынов, тупой мажор, который считает, что весь мир принадлежит мне, потому что у меня богатые родители. Любая девчонка будет со мной, ведь я весь такой из себя, очень важный, хер бумажный. Но я скажу тебя так — на словах ты, может, и Лев Толстой, но на деле… Катись, — отрезаю, пока он пялится на меня и нервно дёргает глазом. Потом швыряет мне за стойку свои чёртовы розы и психованно уходит из кофейни прочь. Я ещё никому так по самооценке не топталась, если честно. Обычно все всё сразу понимают, а этот… Какой-то мазохист, судя по всему. Долго ж до него доходило… Инна тут же поднимает цветы и с восторгом их нюхает. Наверное, опять считает меня дьяволом во плоти. — Вот что ты творишь, Ян… Посмотри какие, — улыбается, раскачиваясь с ними на месте. Ещё как-то удерживает, блин. На вид так они килограмм пятьдесят весят. — Может тебя с ними сфоткать? — А давай, — улыбается она, и я достаю телефон, начав её фотографировать. — Девушки, седьмой столик, счёт! — кричит кто-то из зала. — Сейчас, заняты! — ору я, и Инна хихикает. — Нас уволят… — Не уволят, пошли они… кто ещё тут будет работать, — ржу, вдоволь наделав красивых кадров. — Всё, кайфуй! Она вздыхает, мечтательно нюхая бутоны. — Вот бы он и вправду был для меня… — Будет когда-нибудь… — Звучит, как жалкие надежды… — Да нет, Инн… Я пошла рассчитаю их, — ухожу, потому что мне даже нечего ей сказать. Я не знаю, почему он ко мне приклеился. И в целом почему подобных персонажей тянет ко мне. У меня так всегда было… Но я бы предпочла, чтобы они обходили нас обеих стороной. Чтобы ей обидно не было. Возвращаюсь обратно, а Инна уже поставил цветы в вазу и держит в руках какую-то записочку. — Это, видимо, для тебя, — улыбается, передавая её мне. — Мне неинтересно, выкини. — Нет, я прочту, — заявляет она. — Ты будешь моей. Я как тебя увидел сразу понял, что добьюсь и что ты — моя судьба. Она лыбится, а меня тошнит. Я прям-таки искривляюсь в тошнотворной гримасе. — Фу. Кто это писал? Шекспир? Что за розовые сопли? — Хах. Ну мило ведь, скажи? Ещё и написал от руки… Господи, неужели он не отстанет? Вздыхаю, протирая стойку и складываю чек из терминала в кассу. — Если так пойдёт и дальше, я пойду на крайние меры… — ворчу, стискивая челюсть. Потому что меня это реально уже достало. Мне так не нравится. Я хочу, чтобы он забыл о моём существовании. — Что? Замутишь с ним? — гогочет она, заставляя меня цокнуть и закатить глаза. — Нет, конечно… Что я больная, что ли? — А как тогда? — Как он там сказал? Мартынов? Спорим, что за две недели я превращу жизнь этого тупого мажора в ад? — То есть… Начнёшь с ним встречаться? — поправляет она меня и загадочно улыбается, хлопа я ладони, как маленькая. Дурочка, блин. — Одно свидание. Чтобы посадить на крючок и только. У Инны изменяется лицо, и она так на меня смотрит. Хихикая, прикрывает лицо и краснеет. — Чтобы посмотреть, как ты ходишь с кем-то на свидание, я готова на многое, — ржёт подружка и протягивает мне руку. — Спорим. Ты влюбишься! И все чаевые за эти две недели будут мои! — Ошибаешься, моя дорогая Инна. Я не влюблюсь. Это он убежит от меня весь в слезах, понятно? И чаевые будут моими! — Тогда спорим? — Спорим! — тяну её к нашему повару, и хотя у него руки в перчатках, все грязные, и он смотрит на нас как на идиоток, всё же разбивает наш спор, покачав головой. А для меня это значит лишь одно… Игра началась… Глава 5 Мартынов Вадим Я попал. Без шансов. Не знаю чё мне делать. В последний раз вообще уже не выдержал и удрал с поля боя. Не знаю, что она о себе там возомнила, но с таким характером ей тяжело в жизни придётся. Это не просто девчонка-война, а какая-то масштабная катастрофа. Ладно, цветы она отбрила… Просто так потратился. Я, конечно, не жадный, но… Но! Это когда ценят то, что я делаю. А когда вот так… Просто взять и с говном меня смешать. Это нереальный талант. И это нифига её как девчонку не красит. Наоборот делает её какой-то неадеквашей. Феминистка, блин, на минималках. Не трахалась просто ещё даже. Член в руках не держала, вот и злая, как собака… Никто же не теребит её фасолинку, никто не ласкает, она и в ус не дует чё это такое… Домой возвращаюсь ближе к половине десятого. Отец, конечно же, уже с порога достаёт, где я был… И где был вчера, в том числе, потому что пропустил ужин и вообще припёрся в четыре утра. И мне прилетает опять, но мама вовремя спасает ситуацию. — Антош, пойдём… Не грузи его, ладно? У него первый день… Он всё понял, больше не будет задерживаться… И опять она мастерски обводит его вокруг пальца. Особенно, когда заявляет, что приготовила ужин, а я, выбрасывая в мусорку какой-то завалявшийся в кармане фантик, вижу чек из ресторана и контейнеры. Гасила бы хоть покачественнее. Или для неё приготовить, значит, накрыть… Ой, мама-мама… Мне бы её дела… А-то ведь отец реально планирует сбагрить на меня компанию в дальнейшем… — Ты чего такой хмурый, Вадя? — обращается ко мне за столом. — Всё нормально. — Случилось что-то? Поругался с кем-то? Надеюсь, не с преподавателем? — Я ни с кем не ругался, всё нормально говорю, — отвечаю слишком резко, потому что достали… И ещё и Тим дрочит меня сообщениями, когда рассказываю ему чем закончились мои сегодняшние попытки захомутать блондиночку. Вкратце, разумеется. Всем я делиться не планирую… Потому что он может палка в колёса начать ставить. — Вадим, положи уже телефон! — ругается снова отец, и я закатываю глаза от нервоза, убирая его в карман. — Доволен? — Нет ещё. Ешь и разговаривай нормально. — Когда я ем, я глух и нем, — выпаливаю, а отец ударяет кулаком по столу, на что я резко начинают ржать. — Нет, ну ты нормальный вообще? Серьёзно? — Антош, — гладит его мама. — Ты чего и впрямь? — Да он совсем от рук отбился… Ничего делать не хочет. Другие вон… Ты бы слышала, что мне Саныч о своём сыне рассказывает… — А-а-а ну понятно откуда ноги растут. Саныч… Что ж… Я умываю руки, — отодвигаю стул и выхожу из-за стола, пока он пиздит мне что-то в спину. Уже собирается вернуть меня, но мама останавливает. — Успокойся! — Спасибо за ужин, — выдаю напоследок. Если описать по шкале в десять насколько они меня задрали… Это будет чистая девятка. До десятки поднимется, если хоть один из них сейчас зайдёт в мою комнату… От негодования я весь пыхчу. Начинаю качаться, разумеется. Потому что только штанга и гантели могут отвлечь от упавшей до пола самооценки. Кем она себя возомнила, а? Сучка, блин, тупая. Делаю жим лёжа. Злюсь на ситуацию… На всё и сразу… Наверное, я просто не привык к такому. Я всегда получал то, что визуально хочу. А это дичь какая-то… Через несколько подходов со штангой, шкала всё же поднимается до десяти, потому что ко мне приходит мама. — Тук-тук… Можно? — аккуратно приоткрывает дверь, делая вид, что соблюдает мои личные границы. — Нельзя, — отрезаю, но она всё равно заходит внутрь. Что и следовало доказать… Варвары. — Кажись, мне пора жить отдельно… — Ты же знаешь, тебя отец не отпустит… Ты тогда вообще на учёбу забьёшь. — С чего это? Знаешь сколько там тёлок… — Вадя! — Девушек… Красивых, — ржу я, пока маман качает головой и садится на мою кровать. — Ты бы не сердил его. Всё-таки он тебе на всё даёт… — Отец года… — Ты не знаешь, какие отцы бывают… Мой вообще не знал о моём существовании… Точнее о зачатии-то знал. Принимал непосредственное участие, а потом… — взмахивает рукой. — Исчез… Растворился в воздухе дымкой! Если бы не твой отец… — И ты говоришь мне эту информацию, потому что… — Потому что ты, бессовестный, не ценишь своего счастья! Ни меня, ни отца! Вадим! — Всё, всё, я понял, что дерьмовый ребёнок. Можешь оставить меня одного, чтобы я подумал о своём ужасном поведении, плиз? — строю несчастную рожицу, а мама кривит губы. — Все твои тупые сарказмы сейчас ни к чему… Что у тебя случилось? — Ничего… — А если серьёзно… — Да ничего, я же говорю! — уже приходится повышать голос. Достала уже строить из себя моего психолога. — Обманывай мать сколько влезет, но я вижу тебя насквозь, молодой человек! — Неужели? А чего тогда рентгеном не подрабатываешь? А-а-а… Ну да… Ты же вообще работать не хочешь… Тут же получаю по морде подушкой и ржу. — Ну серьёзно, ма… Выйди, а… — Это девушка… Сердце моё чует! — Началооось… — Как её зовут? — Нет никакой девушки. Есть только одна пигалица, которую я жутко хочу проучить… — Вадя… Нельзя обижать девочек! Мне стыдно за тебя! — Да я и не сомневался… Она не девочка даже. Истеричка, хамка и дикарка… Я даже передать словами не могу, что она из себя представляет… Но… Мне нужно сделать так, чтобы она пошла со мной на свидание… — Почему это? — Потому что… Так надо… — Ну если надо… Подари ей цветы, будь милым… — Пробовал. Цветы она даже не приняла. Послала меня в одно место. А мою милость восприняла как слабость. Кроме того, вовсю делает вид, что её бесят бабки. А кого в нашем мире они бесят, мама? — Сомневаюсь, что всё так, как ты думаешь… И вообще, если девочка прямо тебе показала, что не хочет общаться, то… — То мне нужно взять её силой, верно? — спрашиваю и ржу, а она даёт мне подзатыльник. — Только попробуй! Не хватало ещё в тюрьму сесть за такие выходки! Отец не отмажет, учти! А моё сердце не выдержит, я умру от инфаркта в тридцать шесть! — Да я пошутил, блин. Ты какого обо мне мнения? — Самого ужасного! Какого ты и заслуживаешь! — Благодарю, — смеюсь в ответ, а она вздыхает и закатывает глаза, подходя к двери. Прямо как я… Блин, бесит… — Вадим, я серьёзно. Уважай отца. Он делает для нас всё возможное… Иначе в следующий раз получишь ремнем по сраке… — М-да… Опоздали лет так десять. А свои грязные сексуальные БДСМ-фантазии оставьте при себе! — Фу, избалованный мальчишка! И как это могло из меня вылезти?! — Избавь от подробностей… — А был таким миленьким, сладеньких пухляшкой… Сейчас бы тебя акушерке показать, она мне сразу говорила, что вырастит исчадие Ада! — С чего она это взяла? — Ты только вылез, а уже пнул её ногой по лицу! — Ахахахах, — ржу, а она хлопает дверью. Охуенные у меня отношения с мамой, конечно. Хоть немного расслабился, потому что сил моих уже нет, думать о том, какой я лох в квадрате… Вот что ей не так? Смотрю на себя в зеркало. Оно от моей красоты чуть не трескается… Тестостерон зашкаливает… Тело всё блестит и сияет в рельефах. А увидела бы мой член вообще бы в ладоши захлопала, как мартышка, блядь, с бубнами. Иду принять душ, потому что весь пропотел… Ни разгрузки сегодня не получил, ни опохмела… И всё благодаря этой стерве… Завтра пятница, а у них первый день обучения. Были бы у меня хоть какие-то мысли… Потому что пока это реально круговорот безнадёги. Я ещё и пары из-за неё пропустил… Если отец узнает, он мне, конечно, точно башку оторвёт… Впервые я засыпаю раньше десяти часов. Впервые никуда не еду, а закрываю глаза и отрубаюсь, думая о том, как мне залезть ей под шкуру завтра… * * * Я уже говорил, как ненавижу утро? Точно… Глаза открываю от очередной материнской выходки… Стакан с водой в лицо… Коза… — А-а-а… За что?! — Я уже полчаса до тебя пытаюсь добудиться! Вадим! — Да встаю я, встаю… — Я слышала это пять минут назад, и десять, и пятнадцать… Сейчас вылью на тебя ведро! — угрожает она и только тогда я поднимаюсь с подушки, чтобы проверить. Потому что она может. — Всё! Вставай! — Лаааадно, — заставляю себя окончательно проснуться. На этот раз нацепляю чёрную рубаху, брюки, котлы… Везёт, что у парней нет этой дебильной формы, как у девчонок. Хотя лично мне их юбки вкатывают. Всё сразу видно. У кого есть на что посмотреть, у кого не очень… Завтракаю. Отца уже нет. А мама смотрит на меня своим прожигающим взглядом. — Что опять? — Ничего. Ешь давай и не беси меня. — Ага. Спасибо большое за столь прекрасный ужин. Ты просто идеальная мама, — саркастически выплёвываю, а она ехидно улыбается. Потом провожает меня, чуть ли не пинками выгоняя из дома. — Любовник у тебя или что?! — Ах ты зараза мелкая… — Я шучу! Шучу! — убегаю от неё на улицу и ржу. Там наконец сажусь в машину… Сегодня какой-то до одури солнечный день. Я даже удивлен. Думал, погода, как всегда, поднасрёт мне дождём вдобавок… А-то ведь я совсем недавно тачку помыл… Надо же обмыть, в конце-то концов… Еду в универ без единой мысли, как к ней подкатывать. Просто подойти снова и мозолить глаза, пока её тошнить от меня не начнёт… План — говно, конечно. Но какой есть… С бриллиантами подходить, очевидно, вообще бесполезно… Едва паркуюсь, как вижу парней на перекуре. Тащусь к ним. Здороваюсь со всеми. Стоим пиздим… Никого не трогаем… Как вдруг кто-то тычет мне в плечо указательный пальцем. И я оборачиваюсь, увидев Сатану с красным галстуком и рогами. — Эммм… Привет, — здороваюсь с ней, потому что уж никак не ожидал, что она сама ко мне подойдёт. У Тима так вообще ебало такое, словно я уже забираю ключи от его детки и кладу их в карман… Да я и сам, признаться, именно так себя ощущаю. — Привет, ну, слушай… Куда ты там меня звал? — спрашивает, дезориентируя. У меня в мгновение ощущение, что у неё биполярка. Чё это вообще такое?! — На свидание, типа… — отвечаю, как какой-то дебил, и она кокетливо улыбается. — Ну, ладно, типа на свидание я с тобой схожу тогда. Сегодня? — Давай сегодня… — Окей. Только я хочу переодеться сначала… — заявляет и смотрит на меня, не моргая. Ниже на голову, а ощущение, что это я на неё снизу вверх смотрю. Корона, интересно, не жмёт. — Мне заехать? — Ага. — А куда… Номер дашь? — Номер… — кривит она лицо. — Ну ладно, записывай… Я, блядь, счастью своему не верю. Сердце в груди подаёт какие-то странные сигналы. Может, матушка всё же не добудилась, и я ещё сплю? Вбиваю цифры в телефон и смотрю на неё, ощущая себя девственником и лохом. А она тут же отходит от меня на пару шагов назад. — Ладно тогда я пошла. До вечера, — ускользает прочь, словно её тут и не было… А я всё стою, как завороженный, проверяя сохранил ли контакт… «Яна»… Ну ладно… Поиграем тогда ещё… Не всё потеряно… Глава 6 Белкова Яна Фу! Мне пришлось стоять рядом и строить из себя дурочку, подобную тем, кто пресмыкается перед ним. Мартынов… Я уже с утра успела о нём узнать. Заносчивый, наглый, самоуверенный… Это мои личные доводы. Ну а то, что я услышала вот. «Ты что запала? Ещё бы, он такой красавчик. В очередь, подруга! Знаешь сколько у него денег? Он подарил Марусе айфон в прошлом семестре. Он любит девушек помладше. Обожает брюнеток. Обожает рыжих. Обожает блондинок. Обожает секс. В постели животное. Самый классный парень из всех в универе». Господи. Ну и стыд… У меня чуть уши в трубочку не свернулись. И это всего пять разных мнений. Какие же они жалкие, оказывается. Противно слышать. Кое-как собрала свою волю в кулак, пока Инна смеялась надо мной за углом. Я ещё никогда не ощущала себя такой продажной. Когда стояла рядом с ним вся покрылась липкими ворсинками… Брррр… Он ещё так смотрел, словно привидение во мне увидел. А ещё… Мне пришлось дать ему свой номер! Дать номер, чёрт возьми! Неужели потом придётся менять? Хотя просто затолкаю его в чс, делов-то! Захожу в здание и встречаюсь с довольной Инной за углом, которая тут же притягивает меня к себе за руку. — Ну что, рассказывай! Рассказывай! — довольно верещит, словно одна из его фанаток. Господи… За что мне это? — Что рассказывать? Стоял там, мычал, как последний тупица… Пришлось дать ему номер… — Уииии! Началось! — добавляет масла в огонь. — Фу… Не понимаю, чему ты радуешься? Если начнёт мне писать, отправлю в чёрный список… — Не гони! Тогда проиграешь точно! — Да я уже жалею, что согласилась. Только когда стояла рядом с ним, поняла как меня от него тошнит… Теперь не знаю, как отмотать назад. Ищу машину времени. Ты такую не видела? — Не-а, — хихикает подружка и хватает меня под локоть. — Как только напишет, ты должна дать мне свой телефон! — Да, пожалуйста… Можешь отвечать ему за меня. Я вообще не желаю контактировать… Инна только хохочет, и мы направляемся на первые наши лекции. Аж сердце стучит в преддверии учебного процесса. Я мечтала об этом! Скорее бы вырасти и стать крутым переводчиком! Сплю и вижу! Буквально с первых секунд мы вливаемся в процесс. Только-только подступили к этим новым знаниям, и я чувствую — это точно моё. Больше всего меня радует то, как всё здесь организовано: аудитории огромные, светлые и уютные, преподаватели — такие классные, реально хотят, чтобы мы всё поняли и вникли. Особенно нравится, что это всё не просто учебники и задания, а настоящая живость — разговоры, практика, общение. Я прямо в восторге от этого начала. Всё кажется таким особенным — как будто я открываю дверь в другой мир, где можно говорить, смеяться, ошибаться, и тебя всё равно поймут. Мне нравится, что тут не просто учат грамматику или словарный запас, а заставляют чувствовать язык, вкладывать душу. Препод по инглишу, как я и говорила, офигенная. Особенно нравится, что она общается с нами на равных. Не повышает тон, не грубит и не демонстрирует себя выше и умнее, хотя у нее столько практики за плечами. Но она хочет именно делиться своими знаниями с нами, и это круто… Мы оживленно трындим с Инной, пока идём в университетскую столовую. Познакомились ещё с двумя девочками. Подружились. И ни один Мартынов не испортит мне общего впечатления об этом месте! — Я так рада, что здесь с тобой… — Я тоже, так реально проще… Не отвлекаешься на переживания… — О дааа, ты же знаешь уровень моей тревожки, — хихикает она, а потом мы снова натыкаемся на него… Господи… Только хочу пройти, но он преграждает мне путь. А я уже и забыла, что нужно быть милой. — Далеко собралась, красавица? Хочется ответить, что в пизду по рыжики… Но… Я молчу и как дура улыбаюсь. Он же всё это буквально обожает. У него на лице написано. Такой ведомый на женские заигрывания. Предсказуемый… Бе… Стреляю в него глазами и строю из себя какую-то… Несуществующую версию Яны Белковой… И я даже не знаю, что позорнее… Что стою с ним или что впервые за долгое время не знаю, что сказать, чтобы не послать его на три буквы… — У меня сейчас перерыв и я хочу пообедать, — выдавливаю из себя, пока он ухмыляется. — Ну садитесь с нами. Покормим, так уж и быть… — Это так великодушно с твоей стороны, но… Мы хотим обсудить учебный процесс, — сцепив зубы говорю, чтобы не проводить с ним лишнего времени. Потому что не хочу, чтобы нас здесь видели вместе… Вообще никак. Всё это время подруга стояла, молчала, как воды в рот набрала, и тут неожиданно ни с того, ни с сего выпаливает, выставляя меня конченой идиоткой. — Да ладно, Яна! Ты же сама хотела… Пообедать с… Вадимом… Кажется, у меня сейчас произойдёт взрыв внутри, и я сломаю Инке пальцы… — Даааа… Но это было до того, как мы познакомились с Натальей Викторовной… — улыбаюсь я, и киваю. — Так что мы пойдём… — Стоять… — вновь встревает он. — Ну дай мне тебя угостить, Яна… Какой же назойливый противный комар, а… — Ты такой джентльмен, просто милашка, — выдаю с позывами тошноты. — Хорошо, пошли… те… — дёргаю Инну с собой, чтобы не думала, что я буду одна отдуваться с этими орангутанами. Ведут они нас за свой общий стол, куда садятся сами и приводят своих девчонок. Часть из которых, видимо, приглашены сюда «на раз». Потому что они им в рот заглядывают и смотрят на них как на королей универа. В том числе и на того самого парня, который подходил к нам первым… — Что будете? — интересуется это животное, склонившись надо мной, как над своей собственностью. Тоже мне хищник нашёлся. — На твой вкус, ты ведь у нас дамский угодник, да? — Хах… Ну, как сказать… Тебе не могу угодить. — Да ну брось. Я даже цветы забрала в итоге. — Да? — Ага. Поставила их в вазу в квартире… — Думал ты в общаге тусуешься… Где живёшь? — Ой, а это секретная информация… — отвечаю, потому что ни за что бы не дала свой настоящий адрес. И забирать он меня будет из соседнего двора. Делать мне нечего — светиться. Инна наблюдает за всем как на огромном экране, а я склоняюсь к её уху. — Тебе попкорна, блин, не хватает. Прикрой уже рот, пожалуйста… — Ой, — тут же подбирается и делает вид, что занята своими мыслями. Капец… Я тут что одна злой гений? — Ладно, ща приду, — уходит он, чтобы взять нам обед, и мне становится чуточку легче, однако под пристальным взором его друзей всё равно нереально расслабиться. — Значит, первый курс, да? И как наш универ? — Универ прекрасный, — отвечаю, мечтая добавить «чего не скажешь о его обитателях». — А подружка твоя чего забилась в угол? — Она не забилась! — рявкаю, а потом смотрю на Инну, которая реально пытается спрятаться ото всех. — Ты чего? — Не знаю, мне не по себе. — Давай сбежим? — предлагаю, потому что мне самой тут не комильфо вообще. — Он обидится раньше времени… — Плевать. Давай до киоска добежим, по фруктовому батончику купим… Шепчемся с ней, будто других тут вообще нет. С таким же успехом можно было сидеть и обсуждать то, что поспорили, блин… Не успевает она ответить, а я воплотить план в жизнь, как перед нами приземляется поднос с едой. Всё какие-то сладости, пироженки, кофе в картонных стаканах. — Это что? — спрашиваю, пока он приподнимает бровь. — Еда… — А что тут есть? — Ну а ты что обычно ешь… — Суп там… Мясо… Овощи… Крупы… — Ой, а я обожаю пирожные! — тут же налетает на поднос какая-то девчонка, пока я кривлю на неё лицо. — Ты бы не налегала на это. Нужно есть нормальную еду. Сбалансированное питание. Клетчатка, витамины… И исключать сахар из рациона. Он вообще не полезен… — Не могу без сладкого! Чайки слизывают с подноса всё подчистую, пока Вадим плюхается рядом со мной. — Значит… Суп, овощи и мясо…? — Я сама схожу, — закатываю глаза и иду в сторону раздачи, а он догоняет. — Да погоди ты… Я же не знал, что ты любишь… — Ну, судя по твоей компании у вас это вполне обычный рацион… — Зато девчонки сладкие, — выдаёт он, заставляя меня взглянуть на него как на дебила. Он это реально вслух сказал?! — Это шутка была, если что. — А я не посмеялась, что ли? Ха-ха! Так лучше? — Слушай… В кого ты такая вреднючая? — А это… Я не знаю, — пожимаю плечами. — Мама говорит, что нашла меня в подъезде в картонной коробке. Он начинает ржать, но я строю серьёзное лицо и… — Ты чё серьёзно? — Нет, конечно, ты дурак? — Блядь… У тебя видок такой… — Ага, — ставлю на поднос всё, что нужно и иду к кассе. Разумеется, этот сразу же везде норовит показать сколько у него денег. Но мне пофиг. Пусть платит. Я его ещё не на такое разведу. Возвращаемся обратно, и мы с Инной начинаем есть, пока все за столом глушат какие-то энергетики, соки и чипсы. Ну и обед у них, конечно. — И чё тут нормально кормят? — спрашивает кто-то из них, заглядывая в мою тарелку. — С тобой поделиться, что ли? — Да нет, я просто спросил. — Очень даже неплохо. Почти как у нас в кафе… — Хах, — выдаёт этот ублюдок сбоку. И я тут же поворачиваю к нему голову. — Что? Твоей девушке не понравился коктейль? — Она не моя девушка, — поправляет он снова. — Я уже говорил. И про коктейль она ничего не сказала. — Какая жалость, я надеялась на отзыв в 2-ГИС. — Ты реально за словом в карман не полезешь… — Нет, не полезу. В этой сексистской униформе вообще нет карманов. Объективация в самом грубом её проявлении… — Вообще тебе идёт… Но пацанам, конечно, сложно… Наблюдать за вами… — А-а-а… Пацанам сложно… Ну да, — продолжаю есть, пока он ухмыляется и пьёт свою дурацкую газировку. — У тебя изжоги потом нет от этой херни? — Нет. — Будет. А ещё панкреатит, гастрит, бульбит и прочее. У него аж взгляд меняется, и он гладит себя по животу. Редкостный придурок, конечно. — Ничё у меня не будет. Я раз в день его пью. М-да. Аргумент, конечно… Пока они там болтают, мы с Инной кушаем и благодарим всех. — Ну, спасибо, мы пошли… — Да погоди ты! — срывается он с места. — Ян… Ещё же двадцать минут до начала лекций… — Ну нам ещё… В уборную надо и вообще… Я маме обещала позвонить. Почему я вообще оправдываюсь перед ним? Мне и стоять-то рядом противно… Но чаевые… За две недели… Я вполне смогу купить себе новые наушники, джинсы и кардиган… — Тогда я напишу тебе, скажешь во сколько тебя забрать… — улыбается он, сложив руки в карманы, я чуть оборачиваюсь и вижу ту самую его девчонку, которая сидит неподалеку и просто испепеляет меня взглядом. — Ты уверен, что это не твоя девушка? Мне кажется, она так не считает… — Хах, да они все привязываются, — отрезает, вызвав у меня пренебрежение. — Они все? — переспрашиваю на всякий случай, вдруг он подумал, что я такая же. — Те, кто едят пирожные, — тут же исправляется он, заставив меня злобно улыбнуться. Вот идиот… — Ладно, я пошла, — дёргаюсь и тут же ощущаю, как его рука смыкается на моём запястье. Аж ожог оставляет. Какой же он неугомонный всё-таки. — Погоди… — приходится обернуться, пока Инна уже дошла до конца столовки и наблюдает за нами оттуда. — Чего тебе?! — выдаю, сцепив зубы. — Платье надень сегодня… — Ага. Будет сделано, — отвечаю, а сама уже продумываю план действий. Что, как и когда… Он потом весь в слезах от меня уползать будет, Казанова недоделанный… Глава 7 Мартынов Вадим Пиздец… Теперь мне реально кажется, что у неё биполярка. То она милая, будто выдавливает из себя, то как террорист-смертник на задании. Максимально пугающая девчонка… Хз как с ней идти, но как говорится… Взялся за гуж — не обосрись… Весь день я пытаюсь быть максимально милым с ней, но так бы и отправил далеко и надолго, если честно. Отомстил бы за сломанную самооценку. Вот как выиграю спор, сразу же на хер у меня пойдёт. Разговор короткий. — Слышь, Вадь… Бреет она тебя конкретно, конечно… Сомневаюсь, что справишься, — нагнетает атмосферу Тим, похлопав по плечу. Я знаю эту тактику. Чем сильнее присядешь на уши, тем сильнее обломаешь малину оппоненту… — А ты за собой смотри… Сегодня только второй день. У меня ещё куча козырей в кармане… По правде говоря, кроме гондонов у меня в кармане нихуя нет, но ему это знать необязательно. — Ага, ну-ну. — Всё, кароч, я пошёл, — только хочу выйти из столовой, как путь мне преграждает ещё одна «знакомая», с которой я периодически приятно проводил время. И почему у всех ко мне какие-то претензии? Я же не обещал ничего — раз. А два… В последний раз с ней мутил в прошлом учебном году… Летом даже не виделись. — А я не поняла, Вадя… Ты что с этой девчонкой? — Нет, кто сказал? — Ну я же видела… — Да чё ты там видела, Ань? Бредишь… Это она до меня докопалась, — тут же оправдываюсь, и она улыбается. — Да? Правда? Значит… У нас всё хорошо? — Разумеется, — отвечаю, притискивая к себе за талию. Вот сколько я ещё на холостых продержусь? Непонятно… Надо хотя бы по-быстрому успеть… Едва собираюсь засосать, как в столовку возвращается она… Я, наверное, за секунды отпихиваю от себя Анютку, и смотрю на Янчика напуганным взглядом. Видела, нет? Если бы видела, уже бы влепила, сто процентов, да? Но взгляд такой странный… — Я тут забыла кое-что, — идёт к столу и начинает рыскать под ним, после чего достаёт с пола наушники и быстро пытается уйти, но я перегораживаю путь. — Погоди, это не то, что ты подумала… — Ты это о чём? — Да ко мне тут одна клеилась… — М-м-м… Ясно… А ты отбивался, да? — Ну да, — отвечаю, ни разу не моргнув. Но мама всегда говорит, что, когда я вру, становлюсь конченым идиотом. И у меня чувство, что она думает так же. — Ясно, я пошла… — Стой, стой, Ян… Ты мне правда… Очень нравишься… Не отменяй только свидание, прошу… Она поднимает на меня взгляд и смотрит так… С улыбкой, но пугающе до усрачки, как из фильмов ужасов. — Что ты… Как можно отменить… С таким-то парнем… — У меня ощущение, что ты меня стебёшь постоянно… Чё происходит? — Это не стёб. Просто ты ведешь себя… — Я извинился… Она подошла, я не среагировал… Такого больше не повторится, клянусь тебе, — оправдываюсь и уже думаю пошли они все нахуй со своими отношениями. Мне машина куда важнее. Так что всё… Я, честно, не собираюсь ни с кем другим мутить! Пожалуйста… — Хочется тебе верить… — отвечает она задумчиво… — Ну я всё, что хочешь сделаю… — Всё-всё? — переспрашивает меня тонким голоском. — Да, всё… — Ну, хорошо… Тогда приезжай сегодня за мной в семь. Адрес я тебе скину… Договорились? — Ага, — только тянусь, чтобы поцеловать её в щёку, а она за километр от меня отлетает и смотрит круглыми глазами. — Ты чего?! — Ты не гони-ка коней, красавчик, ага?! — выдаёт почти мужским голосом. — Совсем уже! — отряхивается и убегает… А я так и стою, как дурак, если честно. Уже и так опозорился хуже некуда с ней… А тут меня теперь и вовсе засмеют, что даже в щёку поцеловать не дала… — Не твой день, — проплывает мимо Тим. — Слышь! — толкаю его в плечо, и слышу мерзкий ржач. Мне кажется, скоро чушку ему разъебу… Раньше, чем спор этот выиграю, блин! До вечера я в таком состоянии… До вечера весь на нервозе. Ещё и стою наряжаюсь для неё, чтобы в ресторан сводить… Как клоун, честное слово! Не знаю, что лучше напялить… Рубашку с джинсами… Или футболку просто. Какая, нахрен, разница в чём в ресторан идти, правда? Но опять же я попросил её платье надеть… Значит, должен выглядеть соотвествующе. — Тук-тук… — Нельзя! — уже сразу же выпаливаю, но мама открывает дверь, и я сто раз проклинаю то, что не закрыл её на щеколду. — Да ёб… — А… Красивый какой… — А если бы я тут рукоблудил, мама?! — Фу… Закрываться же надо! — В следующий раз так и сделаю… Никакой личной свободы… — Ну я же постучалась! — Ага, вижу, — ворчу себе под нос, пока она начинает прибирать бардак, что я устроил на кровати. Вешая мои рубашки обратно на плечики. — Согласилась, да? — Да… — Ну вот я же говорила! Будь милым только, я тебя прошу! — Ты вообще чем меня слушала?! Она вздыхает и смотрит на меня сердитым взглядом. — Ты как с матерью разговариваешь, а? Паразит такой! Меня бы мама за это неделю заставляла в углу стоять! Я ржу, а она всё пыхтит за моей спиной. — Всё, ма… — толкаю телефон в карман. — Я поехал. Уже опаздываю… — Ладно, хорошо… поцелуй хоть меня, — подставляет щеку, но я прохожу мимо. Позади опять звучат жалобы и обзывательства, но я тороплюсь. А она как вцепится, как начнёт… Потом вообще не отвертишься… Выхожу, сажусь в тачку и пишу сообщение Яне. «Я выехал. Адрес». «Извини, я в кафе… Мне пришлось сегодня подмениться». У меня аж внутри всё закипает. А раньше, блин, она предупредить не могла??? Не могла… У неё же не было моего номера. Только у меня её… Блин! «Ты серьёзно?!». «Да, сори, так вышло». «Но я уже настроился тебя увидеть». «М-м-м отлично. Может тогда поможешь мне здесь?». У меня начинает реально дёргаться глаз… Она гонит или чё? И зачем я так сказал? «И чем мне помочь?». «Да тут полно работы, ты что… и тебе найдётся». Вот сучка, а… Ёб твою мать… «Ладно, хорошо. Сейчас приеду», — откладываю телефон и начинают избивать руль. Твою мать! Твою мать! Ненавижу! Смотрю на свою дорогущую рубаху и взвываю… Мне просто в лом тащиться сейчас обратно, выслушивать капризы матери и переодеваться… Нахер. Давлю на газ и еду в ту самую вшивую кофейню в рубашке за двадцать семь тысяч, думая о том, что меня точно ждёт веселый вечер в её компании. Уже даже не знаю, как на неё повёлся. Фигурка у неё, конечно, зачёт, но ни одна задница того не стоит… Стоит только машина… Блядь! Подъезжаю, паркуясь прямо возле крыльца. Психованно хлопаю дверью и тащусь внутрь. Людей тут полный зал… Вообще не знаю, откуда они все берутся. Чё тут ловить? Не место, а жесть какая-то… И как же воняет яйцами… Буэ… Но Яна встречает меня довольным взглядом за кассой. — Отлично! Заходи, — тянет меня за собой и тут же накидывает фартук мне на шею… — Что это?! — Как что… Фартук… Я морщусь и смотрю на бейджик. Оксана… — Ты серьёзно??? — спрашиваю, глядя на это недоразумение. — Ты что… Хочешь меня здесь одну оставить? Ну тогда… — Нет, не хочу… Ладно… Что мне нужно делать? — Записывай заказ у клиентов, уноси, чеки бить буду я сама… Ты же такой сильный, — щупает мой бицепс и лыбится. Сказать, что она странная — ни хрена не сказать. У меня чувство, словно я в цирк уродов попал. — Лааааадно, — выдыхаю и иду к какому-то столику, принимать заказ. — Что бы вы порекомендовали? — спрашивает у меня какой-то мужик. — Я бы? Я бы порекомендовал Вам найти более приличное место, — усмехаюсь, столкнувшись с его ошарашенным хмурым взглядом. — В смысле… Я недавно здесь работаю. Кухни не знаю… Так что выберите сами. Он говорит мне заказ, я еле успеваю всё это дерьмо записать. Боже… Иду обратно, передав список повару, а потом меня снова гонят принимать уже другой заказ. И после двадцати минут такой изнуряющей работы, я просто сажусь на стул возле Янки и смотрю на неё заёбанным взглядом. — Ты чего это? — обращается она ко мне нагло. — Иди давай, там ещё работы… — А ты что делаешь? — Я разбираюсь с кассой! — важно заявляет, пока я кошусь на неё. С кассой она разбирается… Пизда, а… Стояла там хихикала и переписывалась, будто я не видел. — У тебя, правда, здорово получается, — повторяет с улыбочкой. Я выдыхаю и тащусь снова… Ненавижу… Ненавижу!!! Зачем я вообще согласился?! — Вы принесли нам банановый чизкейк, а я просил лимонный… Сука… Хочется спросить не пидор ли он часом?! Какая разница, какое пирожное жрать, мать твою?! — Это тоже вкусное… — Но у меня аллергия на бананы… — Такое вообще существует? Уверен, ты гонишь, чувак… — А позовите администратора! — А позовите администратора… Падла, а… — передразниваю я и ухожу, усевшись с ней рядом. — Всё. Я умываю руки… Она закатывает глаза и надевает фартук. — Нюня, — обзывает меня нагло, пока я пыхчу и наблюдаю за тем, как она извиняется перед тем парнем и тут же бежит переделывать заказ. — Я хотел тебя в ресторан сводить… А не это всё. — Ну, знаешь такую поговорку? Человек предполагает, а Бог располагает. — Бляяя… — Да я шучу. Это о том, что мы можем загадывать, но планы всегда способны меняться сами по себе. Понимаешь? — Планы всегда можно поменять… Давай я заплачу тебе за смену, да и всё… Выйдешь отсюда прямо сейчас… — Нет уж. Меня уволят за такое… А кто мне потом работу даст? Ты? Или, может быть… Твои родители? Вот ведь зараза, а… Почему ей так нравится ездить по моим яйцам… — Ты долго ещё? — Если не поможешь, то долго… Свидание, увы… Будет испорчено, — вздыхает она, пожав плечами… — Ща я до машины схожу, — отвечаю ей и хочу выйти покурить, но как только открываю дверь, хватаюсь за голову, потому что мою машину уже грузит эвакуатор… — Нет… Нет, нет, блядь! — Слушай… А тут парковка запрещена… — выдыхает с горечью за моей спиной Яна. — Придётся обратно возвращаться… Дорабатывать… Я смотрю на неё с недовольством и стискиваю зубы. — Всегда тут парковался и всё было нормально… Ощущение, что кто-то нажаловался и слил меня… — Слушай… Ну, может это тот парень, которого ты обозвал? Посмотри, как он на тебя до сих пор смотрит, — шепчет она с опаской. — Я бы на его месте поступила точно так же… И уходит… Вот ведь стерва! Иду за ней и пытаюсь справиться с эмоциями… Но они меня просто поглощают. — Давай я за кассой посижу лучше, а? — Ты не справишься… Но… Можешь пойти мыть туалеты. Как тебе идея? — Ты стебёшь сейчас, да? — Нет, — отвечает она с серьёзным видом. — Давай сюда свой ебучий фартук, — хватаю его, пока она улыбается… — Молодец… Горжусь, — выдаёт напоследок, пока я каменею… Она создана для унижений… И зря я думал, что справлюсь так легко… Не знаю, что мне придётся сделать, чтобы уложить её на лопатки… Потому что чувство, словно окажусь на них первым… Глава 8 Яна Белкова Конечно, это я сделала. Моментально же сдала его тачку, чтобы за ней приехал эвакуатор, ибо нехер тут загораживать проезд. Он для инвалидов, между прочим! Выбесил. Да и никто меня на работу не вызывал, если по-честному. Я просто решила, что если гнобить его, то лучше на своей территории, а не в каком-то там ресторане, в котором мне будет не по себе… Смотрю вот на него, а он реально берёт заказы, ходит тут, словно родился с подносом в руке, даже отшучивается с клиентами. Надо же. Оказывается, и такого орангутана можно перевоспитать… — Блин, капец какой-то… Каторга беспонтовая. Воняет пирожками, маслом, блин, голимым. За какие копейки ты тут зависаешь?! — М… Нет, нельзя, я ошиблась… — бубню себе под нос. — Чё? — Ничё! Иди давай седьмой стол ещё не обслужил, — гоню его к ним. — Щааааас, — хватает поднос с едой и тащится туда к двум симпатичным девушкам. Уже через секунду я вижу, как он строит им глазки, показывает свои дорогие часы и что-то там напевает о том, какой офигенный парень. А я нарочно подхожу к нему со шваброй и ведром. — Вадим… Ты там туалет забыл почистить, — отрываю его от очередных попыток закадрить девчонку, а они тут же так на него смотрят. Ну а он на меня. — Ты, наверное, что-то перепутала, — говорит ласково промурлыкав. Вот реально как мартовский кот. — Нет, дорогой… Ничего… Ты же хотел на свидание со мной пойти… А я освобожусь только после уборки, — пожимаю плечами. — Но если ты не хочешь… Я сама тогда уберу, а потом поеду домой. Потому что устану… и так ручки ноют. — жалуюсь с несчастной гримасой, пока он пыхтит передо мной. Вот это рожа. Вот это эмоции. — Ладно, давай сюда свою швабру, — хватает и психованно уходит, а я улыбаюсь девушкам. — Всё время так бесится… Купил часы на рынке за бесценок, теперь хвастается перед теми, кто не разбирается… — А он разве не сын Мартынова Антона Геннадьевича? — Кто? Он? Пфффф… Нет, конечно… Проходимец обычный. Работает тут у нас недавно, раньше просто ходил девушек клеить… То ещё трепло… Они шушукаются, хмурятся, а я продолжаю победоносно улыбаться. — Если что-то понадобится, я за кассой… — Хорошо… Ухожу туда и прислушиваюсь к матам. Слышу, как швабра стучит обо все поверхности подряд и улыбаюсь. Беру телефон, проталкиваю в дверь и снимаю небольшое видео, как Мартынов собственной персоной драит полы толчка в посредственной забегаловке. Он этого позора не переживет. Но это пока на всякий случай. Будет знать, как меня бесить. Дожидаюсь его через полчаса. Девушки уходят, да и все остальные посетители тоже. Он выходит весь в воде, словно принимал ванную в одежде. — Скажи, что ты раньше мыл полы, а… — Не-а… Ну, может, лет в семь… Я хз… — Пипец… Ты хоть тряпку отжимал? — Слушай, я норм убрался, не начинай. Пошли уже, а… Не могу тут находиться… — А ты что вот так пойдешь? — Нет, почему… В тачке переод… Чёрт… — закатывает он глаза и взвывает. — Долбанный эвакуатор… — Слушай, ну, у нас там есть старая одежда сменка… Сухая. Она, кажись, повару принадлежит… Но там явно не Луи Виттон и всякое такое… — еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, как лошадь, а он кривит свои губы. — Капец… Ладно, давай сюда это шмотьё… — Окей, сейчас… Подожди… Влетаю в кухню, начинаю рыскать по кафе в поисках вещей. — Ээээ! Это я на переработку собрался утащить, ты чё?! — спрашивает у меня наш повар. — Надо, — улыбаюсь, достаю из мешка и вытираю кофтой жирную поверхность у плиты, чтобы воняло посильнее. Красота… — Слушай, ты доиграешься… Хозяин придёт, увидит, что тут у нас всякие работают… Левые. — Никто не придёт. Всё, не начинай… Мы пошли тогда… — хватаю те самые заляпанные жиром шмотки и несу моему прекрасного Мартынову на доноску. — Вот, всё самое лучшее… — Фу… Чё так воняет-то? — Да, наверное, жир попал… Ну что поделаешь… Не в мокром же идти! Простудишься теперь! Да и в такси тебя такого вряд ли посадят… Весь насквозь… Вадим матерится, берёт вещи и идёт переодеваться в уборную, а я победоносно смотрю ему вслед. Наивный как щенок. Привык с дурочками всякими иметь дело. Наплетет им с три короба, а они ведутся. Вот теперь пусть получает по-полной. Смотрю, что не взял штаны и вздыхаю. Вот придурок. У него же все штаны насквозь. — Эй, ты забыл… — толкаю дверь и вхожу в момент, когда он стоит передо мной в одних трусах среди зеркал. Господи, Боже… Лучше бы я не видела этого. Что за машина для убийств. Чем он там занимается, блин… И почему мой взгляд так притянут к его торсу… Нет, Яна, ты себя позоришь, не смотри! — Ты это обронил, — быстро толкаю ему штаны, разворачиваюсь и врезаюсь в дверной косяк. — Осторожнее, солнышко… Я знаю, что дезориентирую, — слышится позади с мерзким ржачем, а мне теперь стыдно с ним взглядами встречаться… Хочется убежать и загаситься где-нибудь. Я пялилась и это было видно, да? Ну, конечно видно, Яна! Чёрт… Жду его с ощущением полного провала, а когда это чудо показывается в этой убогой растянутой кофте со штанами, у меня ощущение, что его можно в шмотки любого бомжа надеть, он всё равно будет выглядеть как голливудская суперзвезда. Тем более, что они там по улицам так и ходят, блин… — Ну и воняет от этих шмоток, жесть… — ворчит он, поправляя волосы. — Всё, я готов. Поехали быстрее. Я смою с себя это и переоденусь… — И где же ты это смывать собрался… — Дома, где ещё… — Ты меня домой приглашаешь, Мартынов? — удивленно спрашиваю и таращусь на него, потому что это крайне странно. Или для него норм? Может, он живёт один? — Да расслабься, там нет никого, маман на занятиях по своему пилатесу-хуятесу. А я в таком виде точно ни ногой в приличное место… Можешь в машине меня подождать, если хочешь… — Да нет, почему же… Я тогда действительно зайду, посмотрю как ты живёшь, раз такое дело, только без приставаний, — отвечаю ему, а он пожимает плечами. — Почему бы и нет… У меня же серьёзные намерения, — добавляет, чем ещё сильнее меня выхлёстывает. Поведение не мальчика — мужчины, скажете Вы и будете не правы… Я точно знаю, что это не то, чем кажется… Потому что ни капельники ему не верю. — Ну что тогда… Такси и поехали? — Хорошо, — соглашаюсь и он быстро набирает что-то в своём телефоне… Отлично… Я докатилась уже до того, что еду домой к этому придурку… Что будет дальше? Знакомство с его родителями, блин? Глава 9 Вадим Мартынов Чувствую себя так, словно по мне проехались, блин. Дорожным катком. Выжатый как лимон в каких-то жутко воняющих шмотках и уставший как собака… Вот что это такое? Кто таким со свидания приезжает вообще? Или на него едет, блин? — Я вызвал такси… — М… Хорошо… Ну как тебе первый рабочий день? — спрашивает она, будто издеваясь надо мной. Как мне первый рабочий день, блин? Она что мне каждый день эту каторгу устраивать собралась? Тоже мне нашлась центр занятости. — Ты мне опрос что ли устраиваешь? Скажи ещё, что хочешь улучить качество обслуживания. — Возможно, так и есть… А вообще мне понравилось. Ты меня буквально спас! — продолжает нахваливать, и признаюсь, это немного приятно. Я же выжал из себя это… Помог, считай… Это ведь значит, что я на шаг ближе к ней? И к моей новенькой ферре… В моей коллекции будет роскошно смотреться. И родители не посмеют сказать, что я только трачу бабки… Я ещё и зарабатываю… Едва хочу сказать ей, что она может отблагодарить меня по-полной… Как мысленно даю себе обухом по голове. С ней так ни в коем случае нельзя! Неоновой строкой загорается на лбу! И я выгляжу, как еблан, потому что заткнулся в процессе… Кажется, что у меня просто все слова из лексикона вылетели. Очень тяжело перестраиваться, когда привык получать от жизни всё, чего хочешь. — Что такое? — Да ничего… — стоим на улице, ждём машину… Люди идут мимо и смотрят на меня как на какого-то бомжа, реально… Позорище. Своё мокрое шмотьё я оставил там… — Завтра заберу свои вещи… — сообщаю, а она так на меня зыркает. — Боишься, что украдут? — Не то, чтобы боюсь, но там рубашка почти за тридцать косарей. Она меняется в лице. — Чего? За сколько?! Ты точно больной на голову… Я ржу и смотрю на неё удивленно. — А ты за сколько думала? — Ну, максимум пять там… Это же рубашка просто! — выдаёт она наивно. Щас, ага… Пять тысяч — это же просто отдушины в доме закрывать… — Я дешевле чем за десятку не ношу… — Уже носишь, — ехидно добавляет стерва, ухватив меня за рукав этой убогой кофты, которую она, кажется, вытащила из мусорки. — Семь соток на распродаже… Лично видела… — Пиздец, — вздыхаю с отчаянием, пока она хохочет. Нарвался я, конечно… Этой только дай повод постебаться. — Всё ради тебя, красавица… — Ага… Стоит, скрестив руки на своей груди и дует губы, глядя на меня задумчивым взглядом. Если вообще судить по внешности, я бы дал ей десятку, без раздумий… Характер всё портит. Характер — это зло… Но… Мне с ней недолго придётся тусить, так что и это можно перетерпеть… Хоть я и чувствую себя при этом половой тряпкой. Хорошо, что машина достаточно быстро приезжает. Потому что в таком виде я чувствую себя уязвимым и мне это не нравится. Я привык быть на вершине. И поскорее хочу там же оказаться… — Садись, — открываю для неё дверь. В рот мне ноги, вот это я заджентльменился. — М… Как мило, — мурлычет кокетливо, быстро юркнув в салон, и я обхожу машину с другой стороны, чтобы сесть. Даже сидим в итоге на расстоянии… Она явно не желает со мной соприкасаться. Да и в салоне теперь воняет так, словно мы в какой-то булочной. От самого себя тошно. Таксист косится. Уже, походу, проклял меня за эту поездку. Почти подъезжаем к дому. Я всю дорогу пялюсь в окно, потому что у меня нет настроения, а она наоборот — разглядывает меня, как экспонат. Причём не стесняясь с довольным видом. Будто я шут для неё какой-то. Периодически вот мне так и кажется. Впервые вижу настолько странную девчонку… — Что? — цежу на выходе из машины, заметив её улыбку. — Мой герой! — выдаёт с таким восторгом, будто нас снимает скрытая камера. Куда улыбаться, блин, и махать ручкой? Это похоже на экзекуцию! Злюсь, разумеется, но ей не показываю. Делаю вид, что всё нормально. Мне нельзя уж откровенно показывать свою натуру. Мама говорит, что она у меня дерьмовая… И я почему-то уверен, что она нифига не преувеличивает. — Идём… — И почему я не сомневалась в масштабах твоего дворца… — с ехидством отвечает, когда проходим чуть дальше за ворота. Дом действительно большой… А какой ещё должен, блин, быть? Я как бы не бедный… — Ну уж какой есть, ничего не поделаешь… — Разумеется, — ухмыляется она и топает за мной. Я открываю входную дверь, врубаю свет и раздеваться начинаю сразу же по пути в свою комнату. Пусть пялится… Уверен, ей понравилось, и она оценила… Глаза горели, щёки покраснели… Что я сразу чувствую от девчонок — заинтересованность… Похоть. Чисто бабскую. Когда она тебя хочет, но боится. — Пошли… — зову за собой, но она тут же бычит, как обычно. — Ты чего это? Не пойду я с тобой никуда… Тут подожду! — топает ножкой, оставаясь в прихожей. Мне как бы всё равно, где она ждать собралась. Я уже понял, что сразу в первый день её не прикатаю. Не надеялся даже, если честно. — Я же не для этого позвал, блин. Из вежливости. Не хочешь — тут тогда подожди… Я только сниму это безобразие, ополоснусь от вони и приду… Говорю ей, уходя оттуда, пока она стоит и продолжает мяться на месте. Другая бы уже давно следом побежала… Но Яна — не другая. Яна вообще не такая как все. Мне уже кажется, что она послана мне Господом, чтобы отомстить за все мои деяния и плохое отношение к женщинам… Стоп… А если это действительно так? Я смогу выбраться из её хватки живым вообще? Вдруг это мама так косячно за меня помолилась? Глава 10 Яна Белкова Я пожимаю плечами, глядя на то, как он уходит из гостиной куда-то к большой кованной лестнице, ведущей наверх. Отлично. Будет время что-то узнать о нём. Словно экскурсия по этому огромному чёртовому музею. Просто дом графа Дракулы какой-то… Богатые люди такие интересные, конечно. Они, наверное, предпочитают не видеть друг друга так часто. Я бы точно не захотела видеть такого избалованного мальчишку на перманентной основе дома… Ещё так недоверчиво посмотрел на меня, словно реально задумался на секунду, что я умыкну у них фамильное серебро, но хорошо, что всё же ушёл. А я тем временем быстро стаскиваю с себя кеды и бегу смотреть фотографии и прочую белиберду у него в замке. Отец, мать, он. Полная семья. И, кажется, он один. Куча всяких статуэток, кубков, наград, медалей. Господи, да он излюбленный сыночек. Ещё и фотки повсюду чуть ли не с младенчества. Вижу какую-то заклеенную кучей сердечек, приподнимаю и морщусь, а потом вдруг слышу позади женский голос и чуть штаны не обделываю от неожиданности. — Это моя любимая… — Господи! — вздрагиваю, вытягиваясь струной, и пытаюсь поставить обратно эту фотку, которая бесконечно падает. Блин! Руки теперь дрожат. Никак не могу поставить её… — Да чтоб тебя… Извините… — Не волнуйся так… — смеётся надо мной молодая красивая женщина лет тридцати. Кажется, это его мама. Офигеть она, конечно, выглядит… Теперь я вижу плюсы кучи денег. Прям, так сказать, визуальный пример… — Здравствуйте, — тут же прочищаю горло. — Меня зовут Яна… — Здравствуй… Кажется, мой сын мне о тебе рассказывал. Я удивлённо приподнимаю бровь. Не рановато ли для рассказов матери? Он что совсем уже? — М-м-м… Надеюсь, что-то хорошее… Хотя он вообще меня ещё не знает… — по-глупому смеюсь, и она улыбается. — Конечно, хорошее… Что-то очень сомневаюсь… — Он сказал… Вас не будет… Прошу прощения, что вот так полезла… — Да, я раньше освободилась… И ничего страшного. Он такой красавчик тут, правда? Господи… Может хватит петь дифирамбы этом оболтусу? Он даже один заказ оформить не в состоянии… Избалованный дурень… Но приходится надеть на лицо фальшивую улыбку. — Да, просто прелесть, — соглашаюсь с ней, глядя на голубоглазого пупса лет пяти. Щёки как у хомяка, блин… Сейчас вроде как всё ушло… Но не туда, куда надо, очевидно… — Так о чём это я… Яночка… Яна… Дорогая, может, хочешь чай попить? Или молочный коктейль или… Может вина? Его мама стоит и нервничает сама, очевидно, не зная, что со мной делать. Но распивать у них дома спиртные напитки уже за гранью дозволенного. Я не планирую втягивать сюда его маму… — Нет, спасибо большое… Я жду, когда Вадим примет душ. Он помогал мне в кафе… Жалуется, что провонял, — смеюсь я, а она с восторгом расширяет глаза. — Мой сын? Помогал? В кафе?! М-дааа… Он уже и мать успел разочаровать… — Ну да… Разносил заказы… — Ты ещё и работаешь?! О, Господи… Кажется, ей становится дурно. А я не знаю, что сказать, пока она взмахивает рукой, как веером, пытаясь себя остудить. — Это плохо? — Нет! Конечно, нет! Просто, Яночка… Ты бы знала, как я устала от этого бездельника… Он ничего делать не хочет… Только ворчит, жалуется и вечно недоволен… А тут такое. Может ты его в оборот возьмёшь, а? Мы договоримся? — спрашивает она, чем заставляет меня рассмеяться. А мама у него определенно классная. — А ты тут какими судьбами, — появляется Вадим на пороге в чистой футболке в черных джинсах и со взъерошенными мокрыми волосами. — Если надо я заплачу… — цедит она уже шёпотом, и я истерически смеюсь. Может согласиться? Это была бы уже вторая сделка, которая улучшит моё финансовое состояние за счёт Вадима… Стоит отдать ему должное. — Так, ясно… Спелись, — выдаёт он и следует к холодильнику, открывая дверцу. У меня ощущение, что мы с ним в каких-то крайне странных отношениях… Которые длятся уже очень долго. Словно несколько жизней подряд… — А это что вообще такое, молодой человек?! Где «мамочка, это моя девушка, я хочу тебя познакомить. Яночка, познакомься, это моя любимая мама!», — выдаёт она за него возмущенно. — Ты что уже совсем обнаглел в край?! — Извините, пожалуйста, — саркастически выплёвывает. — А обязательно таким же писклявым голосом? Я просто простыл, походу… Мамочка! Это моя девушка! — продолжает повторять язвительно, а я просто ухохатываюсь в голосину, особенно когда она психует и швыряет ему в лицо кухонное полотенце. Вот это у них отношения. Я готова сюда каждый день приходить. Просто посмотреть и посмеяться над тем, как она пытается его строить… Хотя такую махину, наверное, строить тяжеловато… — Такую хорошую девочку в дом привёл! Работающую! Красивую такую! И ведешь себя так… Эх, Вадим… — отмахивается она от него. — Окреститься от тебя, что ли… — А что так можно было? — Ну всё! — рычит на него, делая вид, что кидается, и он хватает меня за руку и тянет за собой. — Всё, бежим отсюда… — Приятно было познакомиться! — кричу напоследок, пока мы ржём как два дурака и убегаем оттуда на улицу… Сердце колотится как сумасшедшее. Было очень даже смешно и весело, если признаться. Хотя я не хочу этого делать… Пусть и не думает, что мне с ним может быть вот так… — И что как дальше? Твоя машина же… — запыхавшись, спрашиваю, когда мы уже стоим на крыльце. Я уже давно так не бегала. А он вдруг показывает мне ключи и улыбается. — У мамы тоже спорткар… — М-м-м… Приятно, наверное, иметь столько денег… Да? — Я не жалуюсь… — А твоя мама сказала наоборот, — хихикаю я в ответ на это. — Она мне, кстати, понравилась… — Ага… Да ты слушай её больше… Поехали… — сгребая мои пальцы своими, тянет меня к какой-то красивой синенькой машине, что виднеется возле ворот… И мне ничего не остаётся, как побежать туда вместе с ним… Глава 11 Вадим Мартынов Хрен его знает почему, но я был уверен, что они найдут общий язык. Просто потому что мама тоже обожает меня изводить. Ну а две женщины, которые созданы для этого, не могут не объединиться. И мне вполне понравилось, как она смотрелась у меня на кухне. Как часть антуража, естественно… Не более того. Хотя её шмотки вызывают у меня вопросы, конечно… Не должна такая красивая девчонка так одеваться. Это, сука, противоестественно. — Куда мы едем… — В ресторан… против? — М… Не знаю… — пожимает плечами и смотрит вдаль. — Тебе не по себе или что? — спрашиваю, и она тут же поворачивает на меня своё красивое личико. — С чего ты взял, Мартынов? — Не знаю, обычно ты куда разговорчивее. Язвишь чаще… — Просто думаю о том, как это обычно у таких как ты работает… — Это… Это что? — Ну план по соблазнению первогодок… — выдаёт, и я срываюсь на ржач. — С чего ты взяла вообще? — Да у тебя на морде всё написано… Весь такой самоуверенный… — Есть такое — да, — киваю я с улыбочкой, сжимая руль и двигаясь к моему самому любимому в центре ресторану. Я, кстати, обычно сюда шкур не вожу. Один приезжаю… Потому что боюсь, что они потом тут меня искать будут, а мне пиздец тут нравится. И кухня, и атмосфера. Всё… По Яне вижу, что не из таких. Во-первых, бегать никогда не станет, во-вторых, караулить где-то. Скорее сразу яйца отрежет, но лучше не думать об этом. Спор-то уже есть… И последствий не избежать… Выхожу из тачки, припарковавшись, и открываю для неё дверь, подав руку. — Дамы… — Ага… Мартынов, да ты просто милашка. — Есть такое, — помогаю ей идти, вцепившись в её руку, но она пытается её вырвать. — Отдай, а! — возмущенно выдирает её и отряхивает. — Блин, Мартынов… — Что? У меня не липкие руки… — Всё равно… Нельзя просто взять и… Ай, — дёргается и сама открывает дверь в рестик. Совсем уже или что? Мне руку её нельзя потрогать? — Слышь… — догоняю её на гардеробе. — У тебя парень вообще был хотя бы раз? — Конечно. И не один, — отвечает она, чем бреет, безусловно, снова… Обидно пиздец. — И? Ты что не давала им себя касаться? Она тут же кривит лицо в мою сторону. — А ты мне ещё не парень. Мы пошли на первое свидание… И я уже сомневаюсь, что стоит давать тебе шанс… — М… Тогда зачем поехала? Может сразу тогда разбежимся… — предлагаю ей, потому что нервы на пределе, а она вдруг улыбается и подходит ближе. — Что такое… Уже сдался? Серьёзно? — приподнимает бровь. — Я не сдался. Но ты… — Я люблю напористых, — отвечает, чем просто дезориентирует. Напористых она, блин, любит. Стерва… Пропесочила меня уже капитально. И как бомж перед ней ходил, и столики обслуживал… Куда напористее? Днище… — Проходи… — пропускаю её и к нас тут же подлетает администратор. — Вадим Антонович! Как здорово, что Вы решили посетить нас. Лучший столик… Проходите… Яна смотрит на всё это со скептицизмом или даже хуже, но идёт за нами. — Всё за счёт заведения… Всегда рады видеть Вас… — лебезит девушка, оставляя нам меню. Всё дело в том, что отец оставляет тут очень хорошие деньги. И нас тут любят. Безумно. — Даже не буду спрашивать, что это было, — вздыхает она, присев и открыв меню. Таращится туда, как будто её кипятком в момент ошпарили. — Это… что… Это… — Дыши, — ржу я, потому что мне реально смешно. У неё видок такой. А всё потому что тут цена за одно блюдо свыше пяти тысяч. Но оно того стоит однозначно. — Из чего это сделано?! — возмущенно спрашивает, а я улыбаюсь. — Зато тут туалет бесплатный. Прикинь? Она тут же смеётся, сталкиваясь со мной взглядами. — Ну вот… Другое дело, — улыбаюсь, глядя на неё. — Ты не против, если я сам закажу, да? Я просто разбираюсь. — Ну, заказывай. — Аллергии нет же, да? Супы, второе, овощи, всё помню… — угораю, пока она осматривается. — Ага… Нет у меня аллергии… — отвечает, поёжившись, словно подмёрзла, и я щёлкаю пальцами. К нам тут же бежит личный официант. Который всегда обслуживает нашу семью и уже всё знает. Делаю заказ и смотрю на Яну. — Что-то ещё? — Плед девушке ещё принесите… — Сию минуту… — Я не просила, — сообщает мне равнодушно. — Ну и что? Я заметил, что тебе холодно… Могу иначе, конечно, согреть, — начинаю двигаться к ней на диванчик, и она тут же уползает от меня на другой край, рассмешив. — Капец ты дикая, Янчик… — Боишься уже, да? Мартынов… — Есть немного, ты меня за яйца схватила… Сбавь хватку… — отвечаю и вижу расширенные глаза официантки, которая протягивает Яне плед, извиняется и тут же убегает, пока мы ржём. — Ты дурак… — Я же не специально… Она не вовремя подошла просто… — Да… Сегодня прям день неожиданностей… — Ты это про что? А… Про мою маму… Ну… Извини. — Да ничего, мне даже понравилось, — отвечает она с ехидством. — Приятно было поболтать с человеком, который способен поставить Вадима Мартынова на место… — Да ты с ним каждый день видишься. В зеркале, блин. Она смеётся, и я ловлю себя на тупой мысли, что мне нравится её смех. Точно совсем уже с ума сошёл… Выбрасываю дурные мысли из головы, и нам приносят первые салаты и напитки. Я же разваливаюсь за столом как хозяин в ожидании её дегустации… Само осознание, что это мой любимый рестик и меня тут рады видеть, греет душу… — Ну как? — Не знаю… Всё такое вычурное, — смотрит на еду с каким-то недоверием. — Тут, блин, и пятидесяти граммов нет. И за это пять тысяч? — А ты вообще на цены не смотри… Какая нафиг разница. Кайфуй просто… — беру ложку и толкаю ей под нос, как маленькой. Она пробует, облизнув губу. А я уже уплыл… Всё… Нет ну капец… Быть женщиной так просто, когда родилась с такой мордашкой и фигурой. — Ну? — Терпимо… Есть можно, — заявляет с надменным видом, пока я смотрю на неё и качаю головой. — Неееет… Ты точно Дьявол во плоти, женщина. Иначе быть не может… Это лучший ресторан города вообще-то… — А мне у нас больше нравится, — заявляет она гордо. — И раз уж я ем здесь, обещай мне кое-что тоже… — Что? — Завтра ты попробуешь нашу еду. И отказов я не принимаю. Я сглатываю, пытаясь представить это, но меня уже тошнит, блин… И только ферра, нарисованная моим воспаленным мозгом, на фоне Яны, заставляет меня улыбнуться и согласиться… Что ж… Придётся закинуться углём накануне, иначе я точно этого не вывезу… И, главное, потом не обосраться… Глава 12 Белкова Яна С ним не то, чтобы прям отвратительно, но… Гонор его ещё как меня подбешивает. В разговоре Вадим предпочитает строить из себя альфу, собственно, как и в реале. Чего не коснись… Надувается как индюк при этом. Прям-таки высшая раса. Раздражает. — А потом что… Покушаем… И… — спрашиваю у него, доедая уже второе блюдо. Они маленькие, конечно, но очень вкусные, этого не отнять. Только признаваться ему в этом я не планирую. У меня сегодня всё «норм», чтобы не зазнавался. — Кино? Для галереи и музеев уже поздно, — усмехается он, протягивая мне десерт. — Нет, спасибо… Оставь это своим сладким девочкам, ладно? — Хах… Ты обязана это попробовать… — настаивает повторно. — Прям-таки обязана? Он косится на меня, а я смеюсь. — Ладно, немного… Блин, жаль нельзя запомнить это ощущение и его лицо при этом. Хотя, может, что-то и отложится в памяти. Потому что обычно я сладкое не ем, а тут… Очень даже вкусно. — М… — издаю единожды, и то себя ругаю. — Я же говорил… — ухмыляется этот засранец и пытается забрать у меня тарелку, но я не отдаю. Вцепилась в неё, а он ржёт. — Ладно, ладно… Видишь, как круто… Я рад, что тебе понравилось… — Ну а твоя мама… Что она вообще делает… Я, честно, не знаю о чём его спрашивать. Потому что его мама — единственное, что мне понравилось за день с ним. Ну и вот этот десерт. Всё… — Да нихера… Тратит отцовские бабки, — усмехается он, а потом подносит палец ко рту. — Только тсссс… Я тебе не говорил. Она мне потом что-нибудь отрежет… — Я обязательно ей расскажу… Жаль у меня нет её номера телефона… о! А можешь повторить это на камеру? Он сидит и угорает, а я вот сейчас, между прочим, совершенно не шутила. — С тобой бывает весело… — выдаёт, рассматривая меня. — Так что… — Не знаю… Кино — так банально… — А мне нравится… К тому же для меня совсем не банально… — добавляет, и я представляю, что для него банально. Наверное, номер в отеле и реки алкоголя… Этим Мартынов занимается изо дня в день? — Расскажи хоть как в целом универ? Ты год здесь проучился уже… Он морщится и ершится. — Не говори этого слова… — Какого? — Проучился… Бррр… Аж мороз по коже… — М-м-м… А ты вообще это делал? — Обычно я для другого туда прихожу… — Так и знала, — отвечаю я, отставляя тарелку. — Всё… Спасибо, всё было очень вкусно, но завтра ты ешь наши чебуреки… Мне кажется, у него лицо зеленым становится после моих слов, и я коварно улыбаюсь. Накормлю его так, что он потом в инфекционную загремит. Вадим молчит, видимо, спорить со мной не желает. И правильно делает. Я же заклюю его сразу… А тут он весь такой милый. Душка просто… — Я готова… — Тогда поехали в кино, — зовёт меня, подав мне руку. — Не бойся… Я тебя не укушу… — Я и не боюсь… Но терпеть не могу эти касания, — всё же подаю ему свою ладонь… Не знаю почему не люблю этого. Просто ладони у парней всегда встречались потные и скользкие… А у него… У него она огромная, горячая и сухая. Никакого отвращения. Хотя осознание, что я держу его за руку не особо приятно. Потому что это какой-никакой знак внимания, как ни крути. Провожая нас до машины и снова открывая мне дверь, Мартынов старается демонстрировать мне свои якобы выдрессированные хорошие качества милого мальчика, но я-то знаю, что сидит там… под оболочкой… Это ежу понятно. В кино я здесь пару раз ходила с Инной. Но не в тот кинотеатр, в который он нас везет. Наверное, какой-то специальный для мажоров… А, быть может, у него есть свой… От него всё можно ожидать. Но на крючок зацепить его так и так надо… Иначе он прямо сегодня спрыгнет. Хотяяяяя… — Прошу… — Угу, спасибо… — Что предпочитаешь? — спрашивает у меня на входе, а я жму плечами. — Так-то мне всё равно… Любой фильм на твой вкус… — отвечаю ему, потому что мне реально пофиг, что смотреть. Я всё равно буду чувствовать себя не в своей тарелке, потому что пошла не по своей воле… Так что режим ждуна активирован. — Тогда жди… Вадим отходит, покупает какие-то билеты, попкорн там, всякую эту всячину, а я тем временем пишу Инне сообщение. «Оно того явно не стоит, я тебя ненавижу!». «Ахахахаха! Сдаешься?». «Ни за что! Он меня в кино привёз». «Ну и всё тогда… Целовашки с Вадимом на заднем ряду». «Что?! Ну уж нет!», — отправляю и чувствую, что мои щёки краснеют, а тем временем ко мне возвращается он. — Всё в порядке? Так покраснела… — Угу, душно тут, — убираю телефон и картинно взмахиваю рукой. — В зале хорошо будет, — отвечает он и лыбится. — Я взял на задний ряд… — и играет бровями, а я тут же застываю и меня парализует. — Как на задний ряд?! — А что такое… — У меня зрение вообще плохое. Вообще-вообще! Я только с первого ряда смотрю, максимум второго! — Да? А чего линзы не носишь? — спрашивает он, пока я судорожно ищу всяческие оправдания, потому что зрение у меня сто процентное. Но он не должен этого знать. — Я иногда ношу, просто от них глаза сохнут… Так что поменяй, пожалуууйста, — строю жалобную гримасу, а он встаёт и вздыхает… Уходит обратно к кассе, после чего я выдыхаю. Господи… Неужели реально собрался целоваться со мной? Фу… Я не выдержу этой экзекуции… Хорошо, что теперь на первом ряду… Господи, я спокойна… До сеанса якобы десять минут, он усаживается напротив и протягивает мне кучу билетов сразу. — Ну всё… Теперь полный кайф… — Что это такое? — Это? Да я решил выкупить весь зал, чтобы мы побыли вдвоём… — выдаёт это чудовище, и у меня мгновенно пересыхает в горле. Гадкий жук! Если думает, что у него получится поцеловать меня, то сильно заблуждается… Глава 13 Вадим Мартынов Ну, я выкупил все билеты реально, чтобы побыть с ней вдвоем и насладиться друг другом… И да, засосать хотя бы. На большее уж и не рассчитываю… Однако она от меня буквально на расстоянии целого кресла. Отодвинулась в другой угол и… Вообще не двигается. Притихла… Зажалась. Словно рядом со мной подвергается бомбардировке… И нет, это не так. Скорее наоборот. Вот я с ней — точно. — Ян… — шепчу пока ещё идёт реклама. — Ты чего… — Ничего… Что? — спрашивает у меня, таращась напуганно. — Так и будешь от меня гаситься? — ржу, протягивая к ней руку, а она шлёпает по ней. — Дурак… — ворчит и фыркает. — Давай садись нормально. Я же не трогаю… Недоверчиво взглянув на меня, чуть двинется… Начинается фильм. Я выбрал какой-то не совсем тупой, то конечно слезливый… Сам смотреть такие терпеть не могу, но ради неё терплю сижу, как придурок… Девчонок в кино сто лет не водил, обычно сразу в сауну или отель. Уже как-то привык… Тут даже свои пятнадцать вспомнил… Это забавно, кстати, говоря… Минут через пятнадцать Янка расслабляется. Даже тянется рукой в ведро с попкорном, а я нарочно лезу с ней же… Касаясь её руки своей, сталкиваюсь взглядами и улыбаюсь, пытаясь вывести её на что-нибудь милое. — Нравится? — Не-а, — отвечает, вздыхая. — Я такое не смотрю… — Ты серьёзно? А раньше нельзя было сказать? — возмущенно спрашиваю, пока она смеётся. — Да пошутила я, Мартынов. Нормальный фильм… Дай нормально вникнуть… — толкает очередной кусочек себе в рот, а я уже плыву… Ну, ёпту… Чё такая красивая-то родилась… Специально, что ли? Мужиков мучить? На середине фильма понимаю, что на экране начинают впервые лобзаться… Чуть поворачиваю голову и медленно коварно тянусь к ней, словно уж… А она тут же толкает мне в рот попкорн. — Обойдёшься… Смотри кино… Ржу, отодвинувшись и расслабляюсь на кресле… Витаю в своих мыслях… О том, как откупориваю эту красивую стройную блондиночку на втором свидании и Тим кладёт мне в руки свои ключи с лошадкой. Однако… Просыпаюсь я оттого, как меня тыркают за плечо. — Просыпайся, Вадим! Вадииииим! — М? — Фильм закончился, — толкает мне пустое ведро от попкорна и встаёт с кресла, а я только-только прихожу в себя, но тут же направляюсь за ней, сорвавшись с места. — Да стой ты… Ну как кино… Извини, я уснул… — Ага, я заметила, — выдаёт она нервно, словно обиделась. — Стой-стой, — торможу на выходе. — Сама же целоваться со мной не хотела… — А причём здесь это?! — выпаливает она, вздёрнув свой маленький носик. — Если с тобой не целуются, тогда свидание прошло зря, да? — Нет… Я же не так сказал… Вообще-то если «не ебутся» хочется добавить, но нельзя… — Просто мне было бы значительно приятнее, если бы… — касаюсь её лица и снимаю с него прядку волос, и у меня ощущение, будто нас обоих током в этот момент простреливает… Что за дьявольщина вообще? Кожа у неё, словно бархат. Нежная, приятная… Но Яна отстраняется, как только я дохожу пальцами до ушка. — Постой… Ты согласна, что это было свидание, да? Она тут же закатывает глаза и вздыхает. — Всё было здорово, что мне пора уже возвращаться домой… Всё же завтра на пары идти… В субботу целых три… — А я в субботу вообще не хожу… — Как это? — Ну вот так, — ржу в ответ, пожимая плечами. — Суббота для отдыха… Как и воскресенье… — Ну уж нет… Ты, наверное, за плату учишься… — Я — да… Ты? За красивую мордашку? — Если бы, Мартынов… За то, что в черепушке… Но тебе этого не понять, — отвечает, заставив меня улыбнуться и картинно коснуться сердца. — Ауч… Ранило до глубины души… — Что ж… Очень в этом сомневаюсь… Зато у тебя… Мышцы, да? — касается моего бицепса, но чувствую, что с издевкой. И это меня задевает. Моё тело всегда барышням нравилось. И для меня это максимально обидно и странно… — Тебе не нравятся накаченные парни? — Не знаю… Не думала об этом… — уводит взгляд. Ага, не думала она. Видел, как пялилась тогда на меня. И в туалете их убогой забегаловки, и дома… Чуть язык не отвесила. Обманщица… — Ладно, пошли тогда… — перевожу тему и подставляю ей локоть. Вот за него она, кстати, берётся… Будто так привыкла. Как с подружкой своей… Идём до маминой тачки, и я всё время думаю… Ну что мне ещё сделать, чтобы хоть как-то её к себе расположить. Может мне завтра прийти на пары? Хотя это такая жесть… Вставать в субботу в семь утра. Нееее… Я не вывезу, нафиг… Оно того не стоит. — Садись, красавица, — открываю для неё дверь, и она тут же исчезает в салоне. Обхожу тачку, сажусь за руль. Мне мамина не особо нравится, но… Водить можно. — Ну… — Что? — Ну, адрес… — говорю ей, и она подбирается. — А-а-а, это… Гоголя, 57… — М-м-м… Хо-ро-шооо… — забиваю в навигатор и начинаю движение. Тишина стоит такая неловкая, что я не знаю куда себя деть. Реально не хотел в кино засыпать, так вышло просто… Но у меня ощущение такое, что я ей вообще не нравлюсь… И когда подъезжаем к тому самому дому, я решаюсь спросить сразу. — Ян… Слушай… Если я тебе никак вообще… То ты тогда… Сразу мне скажи, ладно, чтобы я не убивался по тебе? Не успеваю ничего сказать, как она двигается ко мне и быстро, буквально секундно целует меня в щёку. Я даже сообразить не успеваю… Смотрю на неё, а она уже пытается убежать. Зато я радуюсь даже этому тупому факту. Как еблан… — Это значит… У меня есть шанс, да? — вытаскиваю башку из тачки, глядя на то, как она оборачивается перед тем, как окончательно уйти. Улыбается, игриво пожав плечами, и исчезает за аркой, оставив меня сидеть и втыкать… Что это вообще такое было… Мажу щёку пальцами и снова улыбаюсь. Нет, я точно сбрендил, если такая вот фигня вызывает у меня столько восторга. Пора сходить к психиатру и проверить голову… Тут же медленно встряхиваю ею, как бы выбивая всё лишнее. Концентрируюсь. Выдыхаю. Тут дело только в машине… Я уверен. Глава 14 Яна Белкова Боже, Боже, Боже! Ещё и чмокнула его, как дурочка… Интересно, сильно было тупо? Но я бы не смогла в губы ни за что… А он там расплылся как мартовский кот, блин… Вот что за парень?! Неужели ему реально поцелуй в щеку понравился? Зная его репутацию… Я там такое слышала от девочек, Господи, даже вспоминать не хочется. Лучше перекреститься. Если я когда-нибудь захочу попробовать что-то подобное, просто пристрелите меня, пожалуйста… Естественно, я назвала ему левый адрес. Мне тут до своего дома через три двора ещё переть придётся, но не страшно… Дойду, куда денусь… Лишь бы не узнал, где я живу, а то потом точно достанет меня, нафиг. Спокойно дохожу до дома и стучу в дверь. По идее Инна должна быть здесь, но она отчего-то не открывает… Долблюсь и ищу свой ключ в сумке. Да куда же он запропастился?! И только через пять минут моих мытарств, она наконец отворяет дверь. — Извини… Блин… Что было сейчас… — вся мокрая и взмыленная встречает на пороге, и я захожу, выпучив на неё глаза. — А что было? Ты чего такая вся… — Иди помогай, — зовёт меня в ванную, и я смотрю на огромную лужу под стиральной машиной. — Капец… — Я основное убрала… Надеюсь, до соседей не дошло… — Ужас какой… А как так вышло?! — сдираю полотенца и бросаю их на пол. — Потом перестираем… Давай убирать это срочно на сухо… — Я не знаю, как вышло… Кажется, шланг… Или эта резинка… Начинаем с ней убираться там и надеемся на чудо. Господи… — Она работала и полило? — Когда отжим был… Полило… — Блиииин… Ещё и стиралку теперь ремонтировать… прекрасно, — отбрасываю последнюю тряпку в сторону и вытираю взмокший лоб. — Как свидание прошло? — спрашивает, а я морщусь, после чего мы обе начинаем звонко хохотать. — Нет… Было лучше, чем дома… — Может тогда вернешься к нему, а? — играет бровями, хихикая. — Ты дурочка… Ещё и стиралку уничтожила… — Это не я! Честно! — строит она жалостливую гримасу. — Я боялась, что ты начнёшь так говорить… Даже из дома хотела уйти… Вот тут я начинаю жутко гоготать… Представляю, как она бы с узелком на палке за спиной искала себе новый дом возле универа. — Быть может, тебя бы Тимур тот принял, приютил, — ржу и тут же получаю от неё. Ещё и цокает. — Он мне не нравится… Вот Вадим совсем другое дело… — Ну, хочешь я спрошу, есть ли для тебя у него место? Тем более, у них дом огромный… — Что? — тут же смотрит на меня подружка в шоке. — Ты уже была у него дома?! Что?! — Блин… А ещё я познакомилась с его мамой… — кривлю морду. — Это плохо, да? — Нет, так только ты можешь… — качает она головой. — Ничего серьёзного она не хотела… А уже и в ресторан, и в кино, и домой… И с мамой познакомил! Обалдеть можно! — Звучит реально как приговор… — Потом вы поженитесь и у вас родятся голубоглазые детки… — Фу! Мне одних только его детских фоток по горло хватило! — отмахиваюсь я, вновь столкнувшись с ней взглядами. И у неё такой, что она сейчас выпрыгнет из штанов, кажется. — Его мама что… Показывала тебе его детские фотки?! — Ну да… — Ахахахахаххаха! — истерично выдаёт подружка. — Да ты же кандидат номер один в будущие невестки! — Что?! Господи, Иннааааа! Ты несешь всякую чушь! — встаю с пола и отряхиваюсь. — И вообще… Слышим жёсткий стук в дверь и маты… — Открывай, сука! Ты мне потолок намочила! Тварь! — О, ужас… Я не буду открывать, — говорит испуганно Инна. Мне аж самой не по себе… Кричит-то какой-то мужчина… Господи. Неужели нельзя мирно? Ну сильно там натекло? Боже… Мы бы и так постарались возместить. — Извините нас, пожалуйста… Стиралка сломалась… Мы всё оплатим! — Сука, у меня ремонт на несколько лимонов, курица ты тупая! Нет, меня бомбит! — Прекратите обзываться! Я сейчас полицию вызову! — угрожаю ему и смотрю в глазок, а у него аж глаза красные. — Попадешься, я тебя убью, мерзкая шмара! — шипит он, а потом уходит… И мы с Инной смотрим друг на друга. — Неадекват какой-то… Боже… Я и не думала, что у нас такие соседи… — Я тоже… Блин… Что же теперь будет… — Придётся бегать от него, что делать-то… Давай искать мастера, — вздыхаю я и достаю телефон, а там… «Мне очень понравился вечер. И вообще время, проведенное с тобой. Давай завтра увидимся после твоих пар… Я приеду». Вздыхаю и перечитываю… А потом показываю подруге. — Ну вот что это? — Мне кажется, мило… Вдруг он влюбился? — Да ну… Вадим Мартынов? Не смеши меня… Я не верю в это… Он такой самодовольный… Ты бы слышала, как он с мамой общается… Вообще невоспитанный и наглый. Избалованный… Они там его чуть ли вы жопу не целуют. Весь дом в его фотках, как у верующих иконы, будто он божество какое-то. Капец… — Да? — удивляется подруга. — Нифига себе… Ну прикольно же. Ему повезло с родителями… — Ну вообще его мама мне понравилась… — Ты ей тоже, — снова ухмыляется Инка, провоцируя меня. — Нет… Знаешь что… Посмотрим какой из Вадима сантехник, да? — М… Что? — А что? — Ты что… Хочешь позвать его к нам домой? — А что такого? — В смысле что?! Ты вообще не хотела рассказывать ему где мы живём, а тут! — возмущается визгливо подружка. — А ты что боишься? Что он твои труселя кружевные на змеевике увидит? Или черкаши на унитазе? — ржу я, как истеричка, пока она кривит губы и обижается на меня. — Да я шучу, Инна… Ахахахахах. — Один раз я недосмыла и мне было десять лет, ты до сих пор припоминаешь… — Ахахахаха, — снова угораю и валяюсь на диване, чуть ли не хрюкая. — Всё, прости! Операция «сантехник» объявляется открытой! Тянусь к телефону и тут же начинаю набирать ему новое сообщение. «Вадим… Мне тоже всё очень понравилось. У меня беда. Стиралка сломалась. Не посмотришь завтра?». «Да я и сегодня могу. Домой приглашаешь?», — приходит следом, пока подружка округляет глаза и уже готова впустить его не только в квартиру, но кое-куда поинтереснее. Аж загорелась вся. — Ой, бесстыжая… Слишком поздно уже для порнухи! Спать пора! — Ээээх, жаль… А я бы посмотрела… — Ты какого сантехника там, блин, представила, а?! — Самого… Красивого… И голого, хотя бы по пояс, — с вожделением произносит подружка, заставив меня свернуться гусеницей и ржать в подушку над своей непринужденностью. Ну я не могу, а… По пояс ей… — У него, конечно, есть на что посмотреть… И голый он очень даже… Ничего… — бормочу, желая поставить в конце приставку «но», однако Инна сейчас точно слетит с катушек. — Да ты ещё и видела его голым?! О, Господи!!! Вы что там делали?! Блин… Она верещит, а я закатываю глаза. — Ничего такого… Завтра придём с ним после пар… Пусть чинит. Посмотрю, как стараться будет, — хихикаю, отправляя ему то же самое. И он отвечает «ок, красавица, как скажешь». А Инна тут же бежит в ванную вприпрыжку… Снимать со змеевика свои красные труселя… Глава 15 Мартынов Вадим Позвала в гости… В качестве сантехника… Потрясно, конечно. А, может, повод? Да какая мне, нах, разница вообще? Главное, что позвала, да? Я в самом волшебном сне такого ожидать не мог, так что… Думаю, что стоит собой гордиться… Хотя бы на одну ступеньку выше в её глазах я поднялся… Что я знаю о стиралках? Нихуя, кроме того, что они продаются в магазине и стирают вещи. И за какую-то жалкую сотню тысяч я установлю ей намного лучше, чем была, да ещё и с сушкой… Но торсом посветить просто обязан… А, значит… Надо с понтом дела взять с собой инструменты. И первое, что я делаю, когда уезжаю от неё, оформляю заказ в строительном магазине на чудо-чемоданчик… В нём не хватает смазки и презиков, конечно, для лучшей работы, но… Она бы и не оценила… А жаль… На два часа дня оформляю доставку стиральной машины до Гоголя, потом уточню адрес её квартиры… Домой возвращаюсь весь сияющий. Мало того, что в щёку клюнула, так ещё и пригласила… Красавчик, Вадя… Естественно, мама замечает мою рожу уже с порога, и тут же начинает свои расспросы. — Я отцу сказала, что ты с девочкой, он сразу успокоился, — улыбается, подмигивая мне. — Что это должно значить? Он обрадовался, что я не с мальчиком или что? Были какие-то предпосылки? — ржу, пока мама цокает. — Ты дурак… Я рассказала ему, что ты её приводил со мной познакомить… — Пхах… Вообще не так было, — прохожу мимо, а она за мной. — Ну в целом так! — Вовсе нет… Ты пришла неожиданно. Я не собирался с тобой никого знакомить, мам… Это днище. Средневековье. Или того хуже… Времена палеолита. — Ах ты засранец… — цедит она сквозь зубы, сжав в руках полотенце. — Зря я тебя всё время отмазываю… Я ржу, подмигивая ей, и тащусь в свою комнату… Да, знаю. Порой веду себя как козёл, но это не значит, что я маму не люблю. Люблю, блин, конечно. Даже слишком. Когда проверяю телефон у меня там куча всяких сообщений от тёлочек. Пока всем ответишь, несколько часов пройдёт. Но самым «выдающимся» всё же отвечаю… Потому что там есть хорошие экземпляры… И я не намерен их терять. Потом занимаюсь в тренажерке немного, принимаю душ и наконец падаю в кровать, чекая, не написала ли моя Янчик ещё чего-нибудь. «Думал тут хоть строчка от тебя будет, упахался», — отсылаю фотку, сделанную в процессе тренировки, где я по торс голый и потный. Секси, проще говоря. Она читает и молчит… Дрочит, сто процентов… «Ложись спать, Мартынов. Я офф», — отправляет следом, и всё… Нет, это пиздец… Проверяю других своих кошечек и… «Сладкий мой, так хочу тебя обнять, ты такой горячий. Вадя, возьми меня. Я хочу тебе отсосать. Что нужно, чтобы ты посмотрел на меня, красавчик?»… И это только десятая часть прочитанного… За что? А? Убираю телефон на зарядку и понимаю, что ни одна другая дырка, пусть и очень симпатичная, не принесёт мне в подарок новый спорткар… А это делает её как минимум особенной, а как максимум самой лучшей в моей жизни… * * * Я проспал… Да? Да… Пипец… Лень вставать вообще… Приоткрываю глаз и вижу на часах одиннадцать. А у неё всего три пары сегодня, значит нужно руки в ноги, пока она не нашла какого-нибудь другого мастера-фломастера, блядь… Встаю, отдирая себя от кровати и снова бегу в душ. Утренний стояк напоминает о себе гудящими ноющими импульсами. «Мне бы уже хоть куда-нибудь залезть, чувак, даже твоя рука подойдёт». — Не надейся… — бурчу, пытаясь спасти себя от позывов подрочить. Потому что я хочу ебаться… И когда представляю свою красавицу в белоснежных гетрах, всё становится только хуже… — Янааа… Ты не помогаешь… Уйди прочь, а… — С кем ты там разговариваешь, Вадя?! — пугает мама, постучавшись в ванную. — Да ёб вашу мать, могу я нормально помыться уже или нет, а?! Может ты ещё сюда заглянешь?! — ору во всё горло, и она тут же замолкает… На этот раз сто процентов перегнул, но просто уже заколебала. Везде подслушивает. Везде лезет, будто у неё нет своей личной жизни… Хотя у неё, походу, и нет… Потому что отец постоянно занят работой… Прихожу на кухню, а она дуется на меня. Но это даже на руку. Не хочу много разговаривать. Завтракаем молча… И только когда мне уже нужно выходить, она приоткрывает рот. — А… — Что, мам? — Ты с Яной или… — С Яной, с Яной… — повторяю себе под нос, а у той такая улыбка появляется, как у Гринча, блин, когда тот украл подарки. Жесть просто. — Ты жуткая… — Спасибо, сыночек… — Всегда, пожалуйста, — задвигаю стул и ухожу… Сначала еду за заказом, там ругаюсь с продавцом о том, что вовремя не собрали, но они быстро исправляют ситуацию и после… Я мчу в университет, набирая ей очередное сообщение. «Эй, доброе утро… Всё хорошо? Ждёшь меня? Я немного проспал». Она не отвечает и даже не читает… Но когда я подъезжаю к универу, у меня вся кровь из организма приливает к сердцу… Не просто бешусь, а… Воспламеняюсь… Когда вижу, что рядом с ней стоит Тим и что-то её говорит. Проскрипев зубами, хлопаю дверью своей тачки… Так, чтобы они оба услышали, и они оборачиваются, естественно. — Ну, здравствуйте… — говорю так, будто уличаю их в чём-то. Пока меня всего колотит. Если расскажет ей о споре, я его завалю, нахрен. — Привет… — здоровается Яна и смотрит на меня как ни в чём не бывало. — А ты чего на сообщения мне не отвечаешь? И о чём вы тут сплетничаете? Вдвоём? — не успеваю наехать, как она разворачивается и начинает уходить, а я за ней, блядь, словно хвост. Но предварительно бросаю один уничтожающий взгляд в адрес своего дружбана, а тот ржёт, отправляя мне воздушный поцелуй. Сука… — Ты куда втопила-то?! Чё случилось? — Ничего… А что должно было случиться? Так я нервничаю ещё сильнее, блин. — Что вы там обсуждали… — А тебе какое дело, Мартынов… Ревнуешь? — спрашивает, будто издевается. — Да, ревную! И что?! Она вдруг останавливается и смотрит на меня со смехом. — Да ничего… Ясно… Такой миленький… Готов? — Готов, конечно… — А инструменты взял? А-то у меня нет… — Ты за кого меня принимаешь? — лыблюсь, как дурак, и приглашаю её к себе в машину. — Ну что… Идём тогда? — Идём, спаситель мой… Век буду благодарна! Она садится ко мне в машину, и мы наконец направляемся по ранее известному мне адресу… Чтобы хорошенько проверить её стиралку… Со всех сторон… Да… Глава 16 Яна Белкова Да я сама к этому Тимуру подошла. Просто чтобы спросить у него не видел ли он Вадима, а он сам тут как тут, да ещё и заревновал. Грудь колесом сразу, выгнулся, блин, как будто гимнаст сраный перед прыжком. Ещё и собственник, значит… Хотя я и так это знала… Тут к гадалке не ходи… Сам меняет девушек как перчатки, а ему должны хранить верность. Знаю я таких… — Тут вот нужно через два двора… — В смысле через два двора? — удивленно спрашивает, и внутри я смеюсь над тем, как опрокинула его в очередной раз. А снаружи — непробиваемая скала. — В смысле там моя квартира, — отвечаю спокойным тоном, а он косится. — А чего тогда этот адрес мне в прошлый раз назвала? — Ну, назвала да назвала. Какая тебе разница вообще? — спрашиваю и улыбаюсь, а у моего мальчика сейчас, кажется, задёргается глаз. Как будто я ему обязана, блин. Будто мы уже дофига встречаемся. Я вправе вообще ничего пока о себе не рассказывать. Наглый какой… — Смотрю… Инструменты взял… Да? — Ну да… — Ценник только забыла снять… Хотя бы гаечный ключ в руках держать умеешь? — смеюсь над ним, пока он заворачивает в нужный мне двор. — А я покажу сейчас… Не волнуйся… — Ну покажи-покажи, — бурчу на него следом. — Учти, что там дома моя подружка… Так что все свои грязные влажные мысли оставляем за порогом нашей квартиры, понятно? — Понятно, — бубнит он недовольно, а потом паркуется возле моего подъезда. — Так, нам сюда… Жду, когда Мартынов возьмёт чемоданчик и мы заходим в квартиру. — Инна… Мы дома… — говорю, прислушиваясь… И очень скоро понимаю, что эта коза сбежала. Бросила меня с ним одну! Ещё и записку оставила на кухне прямо на холодильнике «Повеселитесь!». Вот ведь з… Тут же срываю её, ещё до того, как он увидел. — У нас тут скромно… Инна, кажется… Ушла до магазина, — сочиняю на ходу, чтобы не думал, что мы тут надолго одни. А когда выхожу в коридор Мартынов уже ходит тут полуголым. Так и знала… — Ты нарочно? — Нет… Боюсь футболку изгадить… Где тут что у тебя… — Ещё бы маслом намазался, — ворчу на него и показываю. — Вот тут прям полилось… На отжиме… — Полилось на отжиме, чудесно… — достаёт телефон и говорит это своему голосовому помощнику. Ну а тот сразу же отвечает «патрубки, манжета, сливной насос или повреждение корпуса». — Так… Ща посмотрим… — Нифига себе ты хитрый какой! Я так тоже могла! — А чего не сделала тогда? — Не знаю, — он ржёт, а я вздыхаю. — Сделать тебе чай? — Ну, сделай, красавица… А расплачиваться чем будешь? — кричит уже в спину, пока ковыряется там. — Ничем! — Как это? — А вот так! У меня ничего нет! — Тогда натурой, что поделаешь… Снимай юбку! — угорает там сам с собой, как идиот. Но, должна признать, мне льстит, что он сейчас не стесняется лежать на полу нашей обычной квартиры и что-то там выковыривать… Бубнит ещё сам с собой, а я приношу ему стакан чая. — Ну что… — Ну что… Манжета эта дурацкая в порядке, корпус тоже… Патрубок сейчас посмотрю. Впервые этой дичью занимаюсь, если честно… — Какой честный сегодня… До глубины души просто… — Я всегда такой. И инструменты взял только чтобы ты дала мне сиськи потрогать, — играет бровями, и я тут же трескаю ему подзатыльник. — Ай! Это шутка, блин, была! Яна! — Не смешно! Вот твой чай! Я ушла! — фыркаю и иду в сторону кухни, взяв телефон. «Если ты не вернешься сейчас же, я тебя убью!», — пишу сообщение Инне. «Нет уж, развлекайтесь, мои хорошие, я мешать не буду!». Вот ведь гадина, а… Слышу его шаги и тут же убираю телефон, обернувшись. А он стоит с кружкой в руках и смотрит на меня. — Что? — Что? Ну я подзатянул там… Но хз. Надо стирку врубить. ИИ пишет, что не пустую лучше… Есть чё-нить? — Есть! — тут же вспоминаю про кучу полотенец, которые вчера пришлось намочить. Иду прямиком в ванную, наклоняюсь и толкаю в барабан всё это добро кучей. — Вот… — выпрямляюсь и понимаю, что он пялился на мою жопу… Вот прямо сейчас… А я ещё дура… Прямо в юбке тут загнулась! — Эммм… Так о чём это я. — О том, что глаза тебе нужно выколоть! Твои похотливые! — Не надо ничего выкалывать. Ставь стирку… Будем ждать… — лыбится он, и я делаю, как сказал, включая на самый быстрый режим. После чего мы идём на кухню, якобы пить чай, но меня порядком бесит, что он без одежды… — Мартынов… Оденься, а… — Не… Потом… — Как с тобой сложно… — Да всё просто… Просто смотри и всё, — расплывается в хитрой усмешке. — Ну что где там твоя подружка… — Скоро будет… — А ощущение, что она свалила надолго… — Нет, вовсе нет, — оправдываюсь и смотрю в окно. — Господи, лишь бы нормально всё было… У нас сосед изверг такой, а мы его затопили вчера, похоже… — Стрём… Ну, посмотрим, если что у меня есть другой вариант. — Да, какой? — Потом узнаешь, — продолжает лыбиться. — Мама снова на уши из-за тебя присела… — Что говорила? — Что ты ей очень понравилась… Спрашивала к тебе ли я поехал… Кароче она в восторге… — А что у тебя раньше не было девушки? — Нет. — В смысле? Ты что домой никого не приводил… К ней… — Нет, нафига? — Не знаю… Меня же нафига-то позвал? — спрашиваю и мы вдруг слышим подозрительный звук… Слив… Вода… Блииин! Оба как ошпаренные бежим туда, потому что всё полилось, и не только в ванную, а ещё и в прихожую. Жесть какая! — А-а-а! Перекрывай, блин! — Да я перекрываю! Толкаемся с ним, как два корги на выгуле, бегаем как придурочные. Вода льётся, не переставая. Ремонтник, блин, херов! Я срываю всё и снова бросаю на пол. Мартынов ржёт как идиот, помогая мне. Господи… Что за жесть мы тут устроили… Смотрю на вздыбившийся линолеум в прихожей и у меня волосы встают дыбом. — Мне конец… — ёрзаю тряпками… Кидаю ему, он выжимает в ванну и швыряет мне обратно, а потом мы без сил просто заваливаемся на пол. Оба грязные, мокрые насквозь и взмыленные. Чувствую его дыхание рядом, и вся покрываюсь мурашками. Белая блузка теперь просвечивает, блин. И так неприятно, просто ужас. Всё прилипло к телу, но я думаю о другом сейчас… Совсем о другом, чёрт возьми… — Жесть какая, а… — выдыхаю и смеюсь. — Ужасно… Чувствую, как он касается моего лица, убирая влажные пряди волос за ухо. Смотрю ему прямо в глаза. Всю аж пробивает током… Чего они у него такие голубые, а? И почему он так смотрит? — Ты красивая такая… — слышу за секунду до того, как его губы касаются моих. Он держит меня за лицо и… Беспощадно жестоко целует… Проникая языком в мой рот… Но жестокостью служит не то, что без спроса или против воли, а то, что я при этом испытываю. Какие-то дурацкие трепыхания в животе… Его запах, который проникает внутрь меня и волнение за то, что я и целоваться-то толком не умею… Сейчас бы не провалиться в эти эмоции окончательно… Глава 17 Яна Белкова Не знаю куда деть руки… Так неловко. То я их в кулаки сожму, то пытаюсь прикоснуться до его раскаленной кожи… А он ещё и голый по торс… Господи. Обжигает… Эти мышцы, которые я тактильно ощущаю… Он на ощупь просто… Охрененный, если можно так выразиться. Как же грязно, Яна! Всё настолько напряжено и натянуто внутри. Только потом расслабляюсь и понимаю, что мы целуемся уже, наверное, минут пять точно, не переставая… Он не позволяет себе лишнего. Не трогает меня, но… Я ощущаю, что там у него всё твёрдо, потому что почти сижу на нём. Так уж вышло… И у него такие губы… Они такие… Пухлые и мягкие… На вкус просто неописуемые. Мне кажется, я не перестаю отвечать, потому что боюсь смотреть ему в глаза, а потом вдруг… Мы слышим громкий стук в дверь. Практически истеричный… — Тварь! Я тебя убью, сука! — звучит новая порция оскорблений из подъезда. Глаза Вадима моментально смотрят на меня. — Это чё такое? — Тот самый сосед… — Ну-ка погоди, — пытается встать, но я не позволяю. — Не надо… Нет. Не нужно разборок. Я сама аккуратно с ним поговорю… — встаю с пола, отряхиваюсь, открываю дверь и… Рот раскрыть не успеваю, как меня со всей дури хватают за волосы до адского жжения… — Аааааай! — взвизгиваю, а дальше происходит полная жесть… Потому что едва Вадим видит это, как просто с одного удара разбивает этому сумасшедшему мужчине нос, выпихивая его из моей квартиры. Хватка на волосах расслабляется, и я в ужасе пытаюсь прекратить это безумие. — Нет, нет!!! Вадим! Прекрати! — Сука! Ещё раз, блядь, её тронешь, пидорас! Хватаю его за тело обеими руками. Потому что иначе никак не остановить, и пока мой сосед с окровавленным носом облокачивается на противоположную стенку и выхаркивает не то кровь, не то сломанный зуб, на площадку выходят другие соседи, и мне кое-как удаётся затолкать Вадима обратно в квартиру, захлопнув дверь. Смотрю на него в ужасе и дышу как ненормальная. Кажется, сейчас задохнусь. Сердце там внутри долбит о рёбра. Боже, Боже, Боже… Зачем он заступился, а?! Ну зачем влез в это?! — Ты чё, блин?! — обращается он ко мне злобно. Весь разъярённый, как дикий зверь. Что с ним вообще такое? — А что я? Что, Мартынов?! — выпаливаю на эмоциях. — Нахрена меня оттащила? — Да потому что мне тут ещё жить! И я не хочу, чтобы ты в полицию из-за меня загремел, блин! Ужас какой, а… Кошмар… — подхожу к зеркалу и поправляю волосы… Слёзы льются из глаз, пока он пыхтит там и смотрит на меня со стороны… Подходит неожиданно, как только я опускаю голову и касается моих волос. — Болит? — Немного… — Блядь, Яна… Так не должно быть вообще… — Такого и не было раньше… Это просто из-за воды… Блин… Я не знаю, как так вышло, но… — тянусь взять его руку. — У тебя кровь теперь… — Да хуйня это, а не кровь… — Нет, я так не могу… пошли на кухню обработаем, — веду его за собой и достаю всё, что есть. Перекись, бинт. Вроде бы ничего больше не надо… У меня дрожат руки после этого. Натурально ходят ходуном. Не могу успокоиться. Колотит всю… Зато Вадим теперь смотрит на меня иначе. Как на ходячую проблему и… Возможно, я такая и есть. — Я тебе стиралку заказал… Привезут скоро… — Чего? Ты что… — Что? — Я не приму от тебя стиралку… Ни за что… — Почему нет? Я же не смог эту наладить… — Ну и что? Это вообще не твоя зона ответственности. Не ты же её сломал. Всё, готово, — убираю всё обратно в шкафчик наверху, а потом сажусь обратно, напротив. — Тебе что жалко принять мой подарок, да? — Вадим… Причём тут это? — Ты меня поцеловала, — улыбается он, глядя на меня таким выражением лица, что мне хочется удавиться. — М… Нет… Это ты… Не я… — Мы оба… Ты не отталкивала… — Да, не отталкивала… Потому что из-за стиралки разнервничалась просто… — Ага, ага, — кивает язвительно. — Ой, всё… — Хах, — звучит смешок из его уст, а мне теперь реально стыдно. Нужно было с ним драться, да? И самое тупое, что мне этот дурацкий поцелуй тоже понравился… Блин. Как же неловко, а… Я Инне такое устрою за то, что оставила меня одну! — Давай так… Тебе её поставят… А ты просто немного попользуешься… Потом как-нибудь я её заберу… Кошусь на него, потому что это реально с его стороны какая-то чёртова благотворительность. — Вадим… Я не стану спать с тобой за стиральную машину… Он меняется в лице и начинает истерично ржать. — Ты что думала? Яна-Яна… Свои грязные фантазии оставь при себе… — Да иди ты… — Всё, договорились. Ща поменяю адрес доставки в приложении, — достаёт телефон, что-то там тыкает… И мне так стыдно, что я не знаю даже как в глаза ему смотреть. — Уже везут… Так что… Я ещё тут остаюсь… С тобой. Вздыхаю и смотрю на часы. У меня сегодня по плану был поход в наше кафе. Я собиралась накормить его самыми жирными чебуреками, которые существуют в природе… А теперь… Теперь у меня ощущение, что я не должна быть такой жестокой, блин… — А что ещё говорила твоя мама… — спрашиваю, и он усмехается. — Да ничего больше… Просто от тебя в восторге. Отцу даже рассказала… — Да? А он… Пока сидим болтаем, в дверь раздаётся звонок и… Двое мужчин в рабочей форме заносят внутрь стиральную машину… Вадим заранее указал с установкой. И один из них проверяет старую, потому что разбирается. — Тут с помпой проблема… Через маркетплейс можно новую заказать… Неделя и придёт. А поменять, ну… Максимум косарь… А эта, конечно, намного функциональнее и лучше… Я смотрю на это чудо, которое мне устанавливают, и у меня глаза на лоб лезут. — Вадя… А сколько это стоит, а? — Нисколько. Забей. Чувствую себя реальной нахлебницей… Или как там таких называют… В общем очень неприятно. Мужчины уходят, а я закрываю за ними дверь и вижу кровавое пятно, что вытекло из нашего соседа. Аж не по себе становится… Возвращаюсь обратно к Вадиму. — Ну чё… Опробуем тогда? — улыбается он, вытаскивая из ванной все ранее выброшенные полотенца и постельное бельё. — Я взял с загрузкой 10 кг, так что вообще всё можно перестирать. А ещё, зырь… — нажимает какие-то кнопочки, пока я смотрю на неё и пытаюсь разобраться. — И вуаля… Сушка сразу. Итого, час делов… С сушкой, блин… Он взял мне стиралку с сушкой… Смотрю на него и не верю своим глазам… У него столько вариантов для секса, а он зациклился на мне… Ещё и подрался из-за меня… Что-то тут нечисто, да? Или мне это только кажется? Глава 18 Вадим Мартынов Контакт был невъебенным просто. Я потёк… Как та же стиралка… Во мне, кажется, тоже какая-то там помпа сломалась к хуям. Это пиздец… На вкус она как мороженое в самый знойный день. И я как будто это заранее знал… Язык не мог из неё высунуть и если бы не тот грёбанный звонок и маты… Не оторвался бы ни за что… Чистый сок, а не девочка… Кулак теперь болит, но если честно, как увидел, что он её схватил, так меня и переклинило. Я же нихуя не боец, как правило, баблом всё решаю. Мышцы у меня для красоты, как думал. А тут чё-то прям вынесло. Настолько разозлился, что готов был его в бетон закатать… И если бы не Яна. Не её руки… Наверное, так и сделал. Потому что испугался её задеть… Да и поцелуй того явно стоит… Я уже полчаса на её губы таращусь, хотя фактически мы просто ждём, когда завершится тренировочная стирка и пьём чай, треплясь на кухне… — Мне теперь стыдно за твою руку… Вадим… — Нашла из-за чего париться. — А из-за чего мне тогда ещё париться? Ещё из-за соседа волнуюсь… Вдруг он напишет заявление? — Я ему напишу потом… Как напишет, так и сожрёт его после этого… — Мартынов, — закатывает она глаза. — О чём вы говорили с Тимой? — Господи… Ты и впрямь так ревнуешь, да? — Да. — Я просто спросила не видел ли он тебя, а он начал допытываться, серьёзно ли у нас всё зашло. Я послала его и всё… Появился ты. М-м-м… Допытывался он. Гондон, блин, сраный. — Ясно… — Где же Инна, а… — смотрит она в окно и нервничает, а мне смешно. Ну очевидно же, что та поехала сразу картошку копать… И не вернется раньше вечера. Но Яна упорно пытается разглядеть её, лишь бы не встречаться со мной глазами. Дурочка, а… — У меня вопрос… — Какой? — Ты обещала мне типа ужина в кафе… Сегодня… — Слушай… Давай… Давай я лучше тут приготовлю, а… Не надо нам туда, — неожиданно заявляет, чем прям сильно удивляет. — Готовить будешь… Для меня? — Ну в знак благодарности, да… Ну или могу не готовить, Мартынов… Знаешь… — психованно выдаёт, пока я улыбаюсь. — Ты пиздец смешная, когда смущаешься… Сразу всё в штыки… — Так ты будешь, к примеру… Мясо по-французски… Или… — Я люблю всё французское… — Мартынов, я клянусь, если намёки не прекратятся, то… — Ладно-ладно, — выставляю вперед руки, заливаясь в хохоте и встаю вместе с ней. — Давай лучше вместе… Объяснишь мне, что и как… Лады? — Ла… Ды… Давай… Начинаем готовить… Блядь, я готовлю! Куда, сука, записать… Впервые в жизни чищу картошку… Уебанское это дело… Яна ржёт, я матерюсь и срезаю подчистую всё… От картофеля кроме маленького пластика ничего не остаётся. — Ой, Вадя, нет… Так никакой картошки не хватит. Нарежь-ка лучше шампиньоны и мясо… А я почищу… Мне, если честно, кажется, что я и тут накосячу, но вроде как нормально идёт… Она же доверяет… В итоге через полчаса заморочек, она быстро раскладывает всё на противень, поливает каким-то соусом из сметаны, сыра, чеснока и ещё там чего-то, а я чувствую себя таким гордым пиздец. Видимо, по мне заметно. — Ты чего? — включает духовку. — Первое моё блюдо… — М… Капец… Поздравляю, мажорчик… Вот так выглядит праздничная еда, приготовленная своими руками… — Праздничная? — Ну у нас как бы шампиньоны не всегда водятся… — ржёт она, и отмахивается. — Ай ладно, забей… Тааак… Ставим на 220 и на полтора часа… Слышим музыку от стиралки и Янка летит туда… Открывает и начинает восторгаться. — Господи, Боже… Чистое, сухое, не мятое… Ещё и пахнет… Меня сейчас реально от смеха порвет просто. Как мало, оказывается, надо для счастья… Бедные девчонки… Я как бы внимания особо на квартиру эту не обращал, но тут пиздец конечно… Не протолкнуться. А они тут ещё и вдвоем живут… — Ну всё? Ты закончила петь ей дифирамбы? — А что такое… — достаёт она постельное бельё и начинает аккуратно складывать стопочкой. — Ты что-то хотел? — Хотел, конечно… Если бы она знала, как сильно я хотел… — А что… — А ты угадай… — Мартынов, я загадками не умею разговаривать… — рявкает на меня, и я, резко подхватив её за талию, усаживаю её задницей прямо на машинку возле ровной стопочки белья… И да, у неё такая аккуратная попка… Вместилась… — Вадим, блин… — Чё… — жму её к себе и смотрю прямо в глаза. — Ну поцелуй один разок ещё… чтобы закрепить… — А у тебя не закрепилось, что ли? Обойдёшься, — фыркает на меня, а сама смотрит на мои губы. — Прекрати. — отворачивается. — Чего ты так боишься, а? Тебе же понравилось. Я точно знаю… — Откуда… — Чувствовал. Это невозможно не заметить… — чуть подаюсь вперед и врезаюсь в её волосы, потому что она окончательно от меня отвернулась и дрожит. Вот наконец настоящая… Не та, которой, блин, всё время на людях выглядит. Кровопийца и стерва. Нет… Эта, она… Нежная такая пиздец просто. — Ян… — Вадим, не надо… — хмурится и закрывает глаза, а я целую её щеку и скулу. — Ты тупо не представляешь, как мне нравишься… Как я с ума от тебя схожу… — еложу там везде носом, чувствую повсюду мурашки на её коже… А ещё то, как она обхватывает меня за плечи, сжимая. Руки так скользят… Я, сука, сам не знаю, что за хрень такая. Но не в машине тут дело. Нет… Вовсе не в ней… — Поцелуй меня, давай… — выпрашиваю, вцепившись в её затылок ладонью. — Посмотри на меня… Яна… Касаюсь губ, когда она распахивает свои омуты… Вдыхаю запах. Она моментально закрывает их обратно, и мы снова начинаем лизаться… В прямом смысле слова… Лобзаться, лизаться… Сходить с ума… Мои ладони ложатся на её бёдра… На её пиздец нежные бёдра… Чуть подталкиваю к себе, и юбка задирается, хотя и так уже некуда. Это же не униформа, а какое-то извращение… — Без этого только… Вадя… Без этого, — бормочет, когда я зализываю её шею. Обхватив мои пальцы своими от испуга. — Я знаю, что без этого… Она вцепляется в меня жёстче, я в неё… Пальцами дербанит мои волосы… И на секунду мне кажется, что спор я выиграю чуть раньше положенного… Глава 19 Яна Белкова А это вообще законно? То, что мы сейчас творим? Пространство неумолимо кружится, и я понимаю, что это первый парень, которому я позволяю делать всё это со мной… Первый, который меня целует, который так трогает и вообще… Лапает… Бесстыдно… Грязно. Абсолютно недостойно меня. За какую-то стиралку! Ну, не за какую-то, конечно, за офигенную… Когда Инна её увидит вообще визжать будет от радости… А может даже описается, но! Это всё равно не достойно меня! Только эти касания… По телу дрожь, внутри дурацкие насекомые и их последствия… Бьют там своими крыльями и выбешивают до белого каления… — Мартынов… Мы сейчас спалим всё… Вадим… — пытаюсь оттолкнуть, а он уже весь заведенный. Оттягиваю его за волосы, а у него вид такой, будто мы тут с ним… Уже вовсю е… Глаза горят, губы пылают. Демон во плоти. — Мы и так уже нахер всё спалили… — присасывается к моей шее, и я скулю себе под нос. — Я про мясо, блин… Прекратиии… Вот дала же ему волю… Дала уже! И как же это всё ужасно, а… Сама оторваться не могу. Бесит! Ненавижу! С этими парнями так и бывает, я слышала сто раз. Их вообще нельзя на свою территорию запускать. Иначе жди беды. Со мной вот уже случилась. Чувствую, что его рука снова лезет мне под юбку… Но на этот раз уже к внутренней части бедра, и тут же трескаю ему со всей силы. — Всё-всё… Сори… — лыбится, закусив нижнюю губу. — Я больше не буду… — Отпусти лучше, а… Я не могу уже… Он так на меня смотрит, что, кажется, сейчас сожрёт. — Мартынов… Чувствуешь? Пахнет… — Да… Это твоё возбуждение… — Ты дурак, блин! Это сыр начал плавиться! Температуру пойду убавлю! — ворчу на него и кое-как спрыгиваю. А по пути туда хохочу… Потому что вот это его «это твоё возбуждение» так смешно, блин… Размечтался… Тогда почему же в трусах так дискомфортно теперь, словно они прилипли к моей промежности?! А-а-а-а! Пока вынимаю из духовки противень, Мартынов возвращается. А я где надо прикрываю мясо фольгой и снова убираю внутрь. На деле можно было бы этого не делать, конечно, я просто убежала… Потому что вот-вот и меня бы принудили к чему-то страшному… Нет, я не то, чтобы боюсь секса. Просто я себя явно такому как он не отдам. Это уж точно… — Убежала… — Ага, садись лучше и… Прекратим всё это… Скоро еда будет готова. — А на ужин придёшь потом? — В смысле? — Ну ко мне домой… Я бы тебя с мамой нормально познакомил… — предлагает он, вызвав у меня диссонанс. Ну что за бред, а? — Вадь… Ну… Какая мама? Я не могу так… Это перебор вообще… Мы знакомы всего пару дней… — Лучшие пару дней в моей жизни, — добавляет он, отчего я растягиваю губы, и начинаю смеяться. — Что? Что я смешного сказал? — Да ничего, Мартынов! Ты… Пересмотрел мелодрам, да? Признайся… Со своими этими сладкими девочками… Иначе я не знаю откуда это всё… Ты выглядишь как йоркширский терьер с этими бантиками… Слащаво и отвратительно… Он вдруг стискивает челюсть и уходит в прихожую, а я за ним. Перегнула, что ли? Блин… Куда пошёл-то?! Придурок… — Вадяяяя… Ну стой… Мартынов! — догоняю и хватаю за руку, а он уже схватил свою футболку. Якобы разобиделся… — Извини… — Тебе нравится меня дрочить, да? Я тупо пытаюсь быть милым… А ты как хочешь? — Извини, у меня просто никогда не было такого. И для меня странно, когда другой человек… Притворяется… — Это не притворство, блин! Это просто мужская суть. С той, которая нравится, мы становимся такими. И что плохого? Девушкам ведь нравится ласка… Тебе разве нет? А хотя не отвечай… Кажется, тебе просто я не нравлюсь, да и всё… Блин, Яна! Бери уже ситуацию в руки, а… Иначе он от тебя сбежит раньше, чем ты получишь чаевые и купишь себе кардиган… Хотя ты уже заработала стиралку… Тоже плюс… — Нет, Вадим, блин… Нравишься, — отвечаю, и он тут же оборачивается с довольной рожей. Так бы и треснула снова. — Что ты сказала? — Ты слышал… — Повтори… — Ты мне нравишься, — закатываю глаза и выдыхаю, а это чудовище сбивает меня с ног, сгребая на руки, и несёт в комнату… Прямиком на кровать, будто знал, где она находилась, заранее… У таких кобелей, наверное, всё интуитивно происходит, да? Встроенный маячок, где есть поверхности, к которым можно придавить девушку… Засраааанец. — Вот что ты делаешь… — Потискать тебя хочу… Ты мне такое сказала сейчас, — прижимая меня к себе, опять начинает целовать, и мне кажется, это мучение никогда не закончится… И он не успокоится, пока абсолютно всю меня не клеймит… Целуемся, целуемся, просто бесконечно… Катаемся по кровати… Чувствую его член под тканью обтягивающих до нельзя джинсов и мне становится страшно. Там такая елда, что до потолка достанет точно, если её высвободить. Но, слава Богу, она остаётся там… И не пугает меня сильно… Наконец духовка оповещает нас о том, что мясо приготовилось. Да и сам запах стоит чудесный… И когда мне всё же удаётся вылезти из-под него. Всей зацелованной и искусанной, я поправляю одежду и выдыхаю, протянув ему руку. — Всё! Пошли обедать и ты уходишь! Понял?! — Понял, — улыбается своей самой безобразной и одновременно сексуальной улыбкой. Как же бесит… Берёт меня за руку, и мы идём на кухню… Там я накладываю нам еду, наливаю чай. Забочусь, короче говоря… И Мартынов ест с таким удовольствием, что мне даже становится жаль, что я не насыпала туда пургена… Ээээх… — Ты офигенно готовишь… — Ну, спасибо… Стараюсь… — Ага… А ещё сосёшься тоже… Я увожу взгляд, пока он меня окончательно не зашеймил. Плюс мне хочется драться… А ударить хочется при этом саму себя. За то, что допустила всё это… Ещё никогда так не ждала, когда кто-то доест и свалит. Даже когда в кафе кто-нибудь задерживался. Сил моих уже нет… И неожиданно я слышу, как входная дверь открывается. — Инна, наконец-то! — иду туда моментально, только вот вместо Инны на пороге стоит хозяйка квартиры… Ангелина Владимировна… А через секунду к нам присоединяется и полуголый Мартынов, мать его за ногу… Мог хотя бы одеться… Чёрт возьми! Час от часу не легче… Глава 20 Мартынов Вадим Сначала думаю, что это её мама. Чуть из штанов не выпрыгиваю, чтобы срочно катапультироваться из квартиры, но… Что-то останавливает… — Так-так-так… Яночка, что за молодые люди, а?! Разве я не предупреждала? — строго обращается к ней, видимо, хозяйка квартиры, пока у моей Янки буквально горят щёки от происходящего. — Кроме того, мне звонили с управляющей организации… Сказали, что вы топите соседей… Я была так возмущена… Сказала, что мои девочки так не могли поступить, но, получается… Я ошибалась?! — визгливым тоном добавляет, поправляя край своей шляпы. Вот прям персонаж из мультика, честное слово… И я тут же беру ситуацию в свои руки, пока не стало слишком поздно. — Здравствуйте… Как Вас зовут? — Ангелина Владимировна… — Меня зовут Вадим, я парень Яны. Я тут не живу, просто чинил стиральную машину, поэтому в таком виде, извините… Женщина поглядывает на меня таким любопытным взглядом. А точнее на мой пресс, ну да пофиг. Пусть пялится, я не жадный. Тётки в возрасте же тоже до молодых голодные. Чуть отвожу её в сторону, пока Янка таращит на нас глаза. — Извините-то извините… Но что с полами, молодой человек?! И с ремонтом у соседей… — Я со всем разберусь, вы можете не переживать… Стиральную машинку вот уже новую поставил Вам… — Вадим, — тут же пытается влезть Яна и цедит сквозь зубы. Видок такой, будто сейчас придушит меня, лишь бы заткнулся. Но я не унимаюсь. Вот сейчас вообще себя надо красавчиком выставить. Она же точно оценит. Да? Во всяком случае женщина уже с довольными искрами в глазах гладит обновку. Падкая на бабло… Как пить дать. — Не обращайте на неё внимания. Видели машину перед подъездом? Такую синенькую? — Да… — Это моя… Я тут вам всё отремонтирую, только Яну мою не обижайте… Женщина моментально меняется в лице. Да, блин. Любая бы поменялась. — Господи, да как можно… Яночку? Я бы никогда в обиду её не дала. Такие девочки хорошие… — И не говорите… — киваю. — Навес золота… Естественно, я так вообще не считаю. Те ещё оторвы. Одна правда сладкая, как медовик, но… Это сейчас не имеет никакого значения. Я пытаюсь задобрить эту тётку, чтобы она поскорее съебалась отсюда в закат и позволила мне дальше жамкать мою маленькую симпатичную попку… — Ну всё тогда мы с Вами порешали… И давайте я за девчонок заплачу тогда… За ущерб, что Вам пришлось сюда ехать… — предлагаю ей и достаю телефон, а она улыбается. — Ты мне, главное, здесь с полами разберись, Вадим… А больше мне ничего не нужно… Закрывайся, Яночка, — она подмигивает мне и исчезает, прикрыв за собой дверь, в то время как Янка идёт к двери, да ещё и меня пытается выпихнуть. Тихая потасовка длится секунды, потому что мы оба делаем это молча. Чтобы не шуметь, просто топчемся, ведь она может услышать, и тогда я всё-таки держу победу, оставшись внутри. — Что это вообще такое было, блин, Мартынов?! Ты кем себя возомнил?! — Кем-кем… Твоим парнем, разумеется. Возможно ты, крошка, не привыкла, что мужчина решает вопросы в семье, но теперь будешь привыкать, поняла меня? Она тут же начинает ржать как ненормальная. А я стискиваю челюсть. Клянусь, если ещё раз сравнит меня с собакой… Я скину её с балкона вниз… И даже её задница не остановит меня от того, чтобы сделать это… — Всё сказал?! — Всё. А теперь иди в спальню и жди меня, — командую сухо. — Хахаха! Щаззз! Пошёл вон! — указывает на дверь вновь возродившаяся в ней стерва. — Мне что Ангелину Владимировну позвать обратно?! — Она уже ушла, стукач! Так что иди вон отсюда! — Ну всё, — подхватываю эту хамку налету и тащу в ванную, чтобы охладить её пыл. Она орёт, визжит, сопротивляется и дерёт мне шею, но я толкаю её в ванну и врубаю ледяной душ, заставив захапать ртом и обхватить меня обеими руками. Она тянет меня к себе, и мы оба прилипаем друг к другу. Штаны, юбка, блузка — всё насквозь мокрое… Дрожит. Трясётся, отстукивая зубами. Воду-то я вырубаю, но она всё равно уже вся промокла насквозь. Разумеется, я весь горю, несмотря на это… Потому что, блядь… Потому что её прозрачная блузка облепила всю фигуру… Соски торчат, ведь на этот раз лифчик промок насквозь, и это такое зрелище, от которого у меня бурлит и без того кипящая кровь. Да так, что я моментально прижимаюсь ещё ближе, вторгаясь в её пространство и опускаясь с поцелуями в район ключицы, откуда она пытается меня отодрать. — Вадим… — скулит, отталкиваясь… — Замолчи, а… Яна, блин… — опускаюсь ниже и ниже… Скребу зубами и губами влажную ткань… Проскальзываю по соску… И она тут же вцепляется в мои плечи, но не толкаясь, а просто… Чтобы удержать равновесие… — Боже… Мартынов! — прижимается к кафелю, а я падаю перед ней на колени, толкая башку ей под юбку… Кайф… Даже несмотря на её пальцы на моих ушах сейчас… Прикасаюсь к её трусам губами, веду языком, смачно обхватив обе ягодицы ладонями и заставив взвизгнуть на всю ванную. И в этот просто охуенный момент… Такой странный, страстный и такой неожиданный для нас обоих, позади меня звучит напуганный девичий голос. — Ой… — Инна! — в ужасе выкрикивает моя, припечатанная к стене, а я оборачиваюсь, вылезая у неё из-под юбки… Вот тебе и «ой»… С-с-сука… Глава 21 Яна Белкова Это просто самый лютый позор в моей жизни… Сидим втроём за столом. У меня и Мартынова глаза воткнуты куда-то в столешницу, а Инна наворачивает мясо по-французски рядом с нами и тоже молчит, только чавкает… Картина маслом. Я не знаю, как допустила это, и мне так плохо теперь. А он никак не уходит. Нарочно что ли это делает? Боже… Он лизнул меня там… Он меня трогал, лапал, сжимал мою жопу… Он был у меня под юбкой… Ладно хоть не кожи коснулся, а только трусов. Но даже это просто ужасно. Я в самом жутком сне не могла такого предположить! — Вкусно приготовили… — вздыхает Инна, пытаясь разрядить обстановку, и убирает за собой тарелку. — Вадим… — вступаю я со скрипом в душе. — Тебе всё же пора, наверное… — Ян… — Мартынов, — хмурюсь и мотаю головой. — Не сейчас… — Ладно… Поеду… — встаёт из-за стола и идёт одеваться. — Спасибо за ужин. Хорошо, что хотя бы не спорит. Его одежда уже высохла в сушке. Мокрым ехать не придётся. Так что ничего страшного… Я не изверг. Но сегодняшний день проехался по мне дорожным катком. Я на грани… Смотрю на любопытную и ехидную морду подружки и хочется удавиться. А она так на меня глядит, что провоцирует. Я же знаю её как облупленную. — Лучше молчи… — Да я молчу, — строит невинную гримасу. Коза, а… Сама меня кинула, блин. Нарочно же свалила, чтобы я тут осталась в уязвимом положении. Ещё и не предупредила. Иду закрываться за ним. Дождавшись, когда выйдет из ванной комнаты одетым, подгоняю к двери. И ничего слушать не хочу… — Ничего не скажешь? — Спасибо за стиралку. — И всё? — И всё. Тебе пора, — настаиваю, а он кривит свою морду. — Вадим, лучше уходи… — Мне хорошо было… — Угу, — открываю дверь и выталкиваю его. — Да Яна, блин! — звучит из его рта перед тем, как я захлопываю за ним дверь. Иду на кухню обратно к подружке и сажусь за стол, пока она смотрит через занавески на то, как Мартынов выходит из подъезда. — Такой хорошенький он, да? — будто назло меня мучает. Он не хорошенький, а озабоченный перекаченный изувер. — Это не то, что ты подумала… — Ну, конечно… Совсем не то… Может заранее сдашься? — улыбается она, плюхаясь напротив, а я возмущенно раздуваю ноздри. — Я не сдамся. Я его доведу. Из-за тебя всё это вышло там! Потому что ты оставила нас наедине! Но больше такого никогда не повторится! Поняла? — Поняла, да, — лыбится Инна в ответ. — Мясо и впрямь круто приготовили… Как же бесит, а… Нет, она точно доведёт меня до греха. — Ангелина Владимировна приезжала… — Что?! Когда?! — Тут такое было, Инна… Он ударил нашего соседа… Кажется, сломал ему нос… — О, Господи… А я думаю, что за кровь возле двери… — Ты стиралку-то хоть видела? — Нет… Какую стиралку? — Ты же в ванную заходила, блин! — парирую я, а она ржёт. — Ну знаете ли… Там всё внимание было на вас… На тебя, прибитую к стенке и… — Не продолжай! — перебиваю я истерично, пока она хихикает. — Пошли, посмотришь, что твой любимый Мартынов нам оставил… Инна с довольным видом бежит за мной вприпрыжку, а теперь на эту ванную смотреть, блин, не могу… Что он тут со мной делал. Госсссподи… Ещё и тело столь предательски реагировало на каждое его движение или фразу. — Офигееееть! Офигеть! Это что такое… А-а-а-а! Это сушка, что ли?! Огоооо… — Ага… Вот так… — Блиииин… Получается ты мне ничего не должна, наверное… Всё-таки такая стиралка… — И не надейся. Я её верну скоро ему. Не приму я эту фигню ни за что… — Почему это?! Он нам обеим подарил! — Да что ты говоришь?! — выпаливаю я, встречаясь с её наглыми глазами. — Только это почему-то только меня тут распяли, блин, как Иисуса Христа! Так что фиг тебе, она тут временно! Я всё сказала! — Ну ты и коза… — Инна! — Да шучу я, — ржёт она как ненормальная. — А это… Ну как это было… — спрашивает, заставляя меня закатить глаза и завыть. — А-а-а! — Ну расскажи?! — Да нечего! Ничего не было! Ты помешала! Точнее спасла ситуацию! И больше я не позволю ему к себе прикоснуться! Ни за что! Домой позову только через мой труп. Всё… — Ну и дурочка, — отмахивается от меня подруга. — Я бы тебе и чаевые простила… — А я тебе нет! Я обязательно дожму его. Сделаю с ним такое, что он убежит от меня сразу в психоневрологический! Так что готовь бабки, Инна, ничего не знаю! — Ты такая азартная… Просто дрожь берёт, — ёжится она, глядя на меня. А я смотрю на себя в зеркало и реально… Вся набычилась, ощетинилась… Что за фигню этот козёл со мной творит?! Я становлюсь такой же циничной и беспринципной как он! — Всё, проехали… Я пойду посуду помою и буду отдыхать. Меня всю трясёт после его присутствия… — О, а я слышала про такое… Когда во время оргазма… — Инна! — психованно разворачиваюсь и ухожу на кухню. Потому что меня все достали сегодня. Начинаю греметь посудой, и подружка гасится от меня в комнате. Потому что когда я в таком состоянии ко мне лучше не лезть… Только вот, пока мою тарелки, вспоминаю всё снова и снова… Его дыхание, запах, прикосновения… Как он подрался из-за меня, как приручил хозяйку квартиры, как пытался наладить стиралку… Господи… Ну почему всё так тупо, а?! Я не могу проиграть… Не могу! Я тогда саму себя уважать перестану! Нет. Всё! Пора отключать любые эмоции. Отныне только холод правит моим телом и разумом. И никаких поблажек этому извращенцу я больше не предоставлю… Он должен страдать! И он будет… Глава 22 Вадим Мартынов Вообще не понял за что меня опять прогнали… Но порой кажется, что я никогда не доберусь до сокровенного… Хотя был же, был… В миллиметре от того, что позарез нужно. Ебать она, конечно, пахнет. Меня торкнуло конкретно… Теперь на таком драйве, что с трудом удаётся вести машину прямо… И готовит вкусно, и чисто у них там… Наверное, я джекпот сорвал, только вот что-то всё-таки останавливает от полной уверенности в этом. Наверное, то, что она постоянно вытирает ноги о мою самооценку. Чувствую себя таким ущербным сейчас… Потому что не получилось взять то, что хотел. Потому что в итоге вышел оттуда ни с чем. Ладно, похер… Зато попробовал… И мне понравилось. Определенно. Домой приезжаю ближе к пяти часам дня. Отца, разумеется, нет, как всегда… Зато дома мама… — Как? Уже? — Уже-уже… — бормочу, снимая обувь. — Ключи мои верни! — На полку положил… — А твоя где?! Пропил, засранец, да?! — появляется мама с маской на лице, и я начинаю ржать. Хули такая смешная?! — А чего такой грустный… Иди сюда, я тебе масочку сделаю… Пирожок мамин. Растягиваю губы и вздыхаю. — Ладно, похер… Давай твою маску… — Не ругайся, а! Так где машина? — Да эвакуатор забрал… Завтра за ней сгоняю утром… — М-м-м… Понятно… — плюхаемся с ней на диван в гостиной, и она лепет мне на рожу эту свою маску. — Вот так… Полчаса посидишь с мамой, поговоришь… Видели бы меня щас пацаны… Или Яна, к примеру… — Точно всё нормально? Как Яночка? — Да нормально она… Я вообще не понимаю, с какого хера… — Вадя! — С какой стати она стала для тебя Яночкой… — Ну… Она мне понравилась, — улыбается маман. — Ты же знаешь, мне редко нравится твой выбор… — Не припомню, чтобы я хоть кого-то при тебя выбирал… — Как это? В детском садике Валентина Георгиевна… — Бл… — качаю головой и кошусь на неё. А она даже не смеётся. Вот дурочка. — Ты серьёзно, да? — Ага, ты на ней жениться хотел… — выдыхает задумчиво с ностальгией. — Я так боялась… Тётке же за тридцать было… — М-м-м… Милфа, значит… А я шарил… — Вадя! — снова затыкает меня мама, пока я угораю. — Слушай… Помоги её склеить, а… — В смысле? — В смысле… Она же тебе понравилась… А мне нужно, чтобы она к нам ещё раз пришла… Чё сделать? Может ты её позовёшь? Скажешь, что я страдаю сильно… Может, тебя послушает? Мама снимает с себя огурцы и грозно смотрит на меня через две дырки под глаза. — Вадииииим… Ты мне смотри… Обидишь её… — показывает кулак. — Да не обижу я её! Блин… Это я твой сын! — Думаешь, я не знаю?! Вот тут ты мне сидишь, — тычет жестом «по горло», а я улыбаюсь. — Так поможешь, не? Скажи, что никогда меня таким не видела… — Вадя-Вадя… Ну есть же бумеранг на свете. Я давно тебе говорила… — Я ничего плохого не хочу… Честно, ма… Просто она как недоступная крепость, блин. Бесит уже… — И правильно делает. С таким как ты только так… Но я пойду тебе навстречу… — Правда? Ты лучшая! — Нет, нет, нет… Погоди, молодой человек… Я не договорила... Я пойду тебе навстречу, только если ты перестанешь со мной так себя вести… Я твоя мама, а не подружка… Понял?! — Понял… — Ну вот и всё! Тогда ладно… Дашь мне адрес Яночки и я отправлю ей букет с приглашением в гости… — А если откажет? — Я отправлю такой, что не откажет, поверь… Ладно, у меня нет причин не доверять маминой чуйке. Кроме того, мне нужно как можно раньше завалить её… Так что уже пофиг какими путями, потому что я начал в себе сомневаться. Вот нахер её тупая подружка пришла обратно, а?! Ну, не было же… И всё было так хорошо… Теперь ещё полы нужно им там отремонтировать. Вадим Мартынов слов не ветер не бросает. Обещал — сделаю. Завтра же найму бригаду и пусть работают, пока девчонки на парах… Поднимаюсь к себе, стаскивая с себя эту дурацкую липкую маску, от которой вся рожа воняет какими-то персиками. Хожу по комнате как заведенный… Отжимаюсь, матерюсь, проверяю телефон и так по сто раз подряд… Чувствую на себе её запах даже после этой косметической поеботы… Она слаще… Она прекраснее, по правде говоря. А ещё кажется, у меня уже поехала крыша реально… «Спасибо тебе за день. Всё было очень круто. Я уже скучаю. Когда мы увидимся?», — пишу сообщение без единого намека на секс. Вообще ничего такого… Милое до усрачки… Специально вот так написал, а она не отвечает. Гадина!!! Плюхаюсь на кровать и просто пребываю в отчаянии… Прикрываю глаза, а перед глазами её киска. Её влажные трусики… Соски, торчащие через тонкую полупрозрачную ткань блузки… Влажные приоткрытые губки… Бляяяя… Открываю и меня даже моя комната бесит. В личке полно чужих нюдсов и приглашений куда-то, а я не могу. Потому что о ней одной думаю. И хоть ты тресни… Звоню — не берёт… Полный тотальный игнор везде… И только через полчаса на экране высвечивается её имя. — Да? — срываю трубку, запыхавшись. — Я мылась и не слышала… — М… Мылась… Мы же вроде… Уже помылись вместе, — издеваюсь и тут же ругаю себя, потому что она молчит. — Извини… Извини, Ян… Туплю. — Ты что-то хотел? Хочется сказать… Да. Тебя… Но я жду, когда мысли выстроятся в логическую цепочку. Мама сама пригласит, я же должен страдать… — Я просто не понял, почему ты так быстро меня выгнала… — Потому что тебе уже было пора. Ты сам понимаешь… — Завтра увидимся? — У меня работа весь день… С 8 утра и до 8 вечера… — Я к тебе приеду, не вопрос. Только разреши… — Мартынов, — язвит она. — Когда это тебя стало волновать моё разрешение? — Когда мы стали так близки… И ты меня поцеловала… — Я тебя не целовала! Это ты меня! — А вот и целовала… Губы у тебя волшебные просто… — шепчу, а она молчит. Чувствую, как нервничает из-за этих слов. Покраснела, наверное, вся… Я же не про те губы даже говорил… Она бы охренела… — Так можно я завтра приеду? — Ладно… Приезжай. В кафе… — отвечает, чем меня конечно радует. Но мне нужно больше… Воскресенье… Мы с ней у меня в комнате… Это база же, ну… — Что делать будешь? — Уберусь и пораньше лягу… А ты? — Я… Ну… Тоже, — вру, конечно. Хочу на тусу съездить. Она всё равно не узнает об этом… Там хоть побухаю, успокоюсь, потому что не могу уже. Надо напряг снять. — Хорошо. Тогда до завтра? — До завтра, Яна… Сладкая моя, невинная девочка… Последнее, конечно же, недоговариваю, но в голове держу… Как знак качества. Её личный для меня… Глава 23 Яна Белкова Всю ночь снятся кошмары… Точнее… Мартынов. Навязчивые картинки и не самые праведные ощущения накрывают с головой, словно снежная лавина. Да он такой и есть… Если уж полетел вниз, то беги кто может. Зачем я вчера позволила ему? И как это вышло? Почему когда мы остаёмся наедине моё тело столь ужасно и предательски на него реагирует? Господи… После оповещения будильника распинываю Инну, которая скрипит зубами и храпит как слон, и мы собираемся на работу… — Ты чего такая злая… Ян… Из-за вчерашнего? — Нет, вовсе я не злая… — Ещё какая злая… В последний раз я тебя такой видела, когда в третьем классе у тебя Антонов учебник расписал… Я тут же вспоминаю и ухмыляюсь. — И что? — Ну… Ты ему тогда волосы зажигалкой подпалила… — задумчиво добавляет подружка, а я хихикаю. Было дело, да… Хорошо, что не загорелся… Просто дымил, как какашка на солнце… Уже собираемся выходить, как в дверь раздаётся звонок… У меня моментально сердце сжимается в груди… Становясь гранитным камнем. — О, Господи… Сосед? — шепчет Инна в ужасе. — Я не знаю… — отвечаю в точно таком же состоянии и смотрю в глазок, увидев каких-то трёх мужчин в форме. — Да? — Здравствуйте… Мы рабочие… Полы приехали делать… Мы с подружкой переглядываемся, а она начинает ржать. — Как рабочие… Мы не вызывали… — За вас вызвали. Предупреждали. Девчонки, открывайте, мы документ покажем. Оплачено Мартыновым В.А. Велено положить паркет… — Паркет? Он это серьёзно? В такой квартире? Делать нехрен… Капец… — Открывай, — довольно щебечет Инна и чуть ли не в ладоши хлопает. Вот она во всём в плюсе от этих отношений… Одна я страдаю. — Здравствуйте, — здороваемся с ними. — А мы на работу уходим… — Нас предупреждали. Вот чеки, смета, все документы. Можете забрать. Наши паспорта, — предъявляет он, пока я смотрю на них и вздыхаю. — Я сейчас… Минуточку… — достаю телефон и начинаю звонить Мартынову… Но он не берёт трубку, зато с ночи там около пяти сообщений. Не совсем внятных… Словно он писал их в говно бухой. «Ты хоть бы предстал чо внутри жжёт, стерва, яна заноза, хочу очень». Перечитываю сотню раз, но всё равно не могу понять, что это всё значит… — Ладно… Мы тогда вам одни ключи оставим… — Нас предупредили, что вы сегодня до восьми. Всё равно объект сдавать вечером… — Угу… Расписываюсь в какой-то смете, что согласна с работами. В конце концов, Мартынов точно в этой фигне разбирается… Что там модно сейчас и что хозяйка одобрит… А потом. Едва выходим, как мне в лицо тычут огромным шикарным букетом. — Госсссподи… Мартынов… — уже с усталостью выдыхаю, а курьер мотает головой. — От Мартыновой Л.Е… — улыбается. Инна смотрит на меня таким взглядом, а я пожимаю плечами, переняв букет, пока она открывает записку. «Яночка, очень хочу видеть тебя сегодня на ужине. Мой сын хоть и дурак порой, но я вижу, что у него к тебе не просто так. Лариса Евгеньевна»… — Это что… Это его мама?! — ошарашенно спрашивает подруга. — Офигеть… Его мама тебе цветы шлёт и на ужин приглашает?! Ну точно невестка… Смотрю на неё и хмурюсь. — Что мне делать? — Ну не знаю… Идти, наверное… Всё-таки мама… Яна, блин! Какие нафиг чаевые вообще?! Когда такое происходит? — Я не знаю… — выдыхаю с отчаянием. — Дело уже не в чаевых… Я его… Боюсь… — говорю подружке прямо. — Он на меня действует… Понимаешь? — Ещё бы… — улыбается она ехидно. — Может, ты просто влюбилась, дорогая? Я тут же чувствую себя ущемленной и обиженной. Захожу в квартиру, быстренько прошмыгнув мимо людей в рабочей форме, достаю вазу, наливаю воду и ставлю букет, а после этого мы наконец следуем на работу… Мартынов же при этом в сети не появляется до самого обеда… Мне кажется, он точно вчера напился. Потому что последнее сообщение и вовсе самое странное. «Если ты вижу жоп сук». Смотрю на экран и понимаю, что я за него переживаю, как ни странно. А что это такое понять не могу. Меня волнует, что он не берёт трубку. Волнуют эти странные сообщения, в которых нет ни капли логики… Да уж… Вот ты, Яна, вляпалась… Просто ужасно. Обслуживаем клиентов. Инна при этом смотрит на меня с какой-то жалостью… Наверное, уже напридумывала там. А я просто разговаривать даже не хочу. Потому что нервничаю. Лучше подожду… Всё равно позвонит… Раз даже его мама прислала мне букет. Часам к трём волнение за него усиливается, а злость копится, пока сам он не появляется на пороге нашего кафе, и я делаю вид, что его не замечаю… — Ян… Весь помятый, блин… Потрёпанный. Интересно, где валялся в таком виде… — Блин… Яна… Прости за вчерашнее… — За вчерашнее? Может уже за сегодняшнее? — забираю грязную посуду и несу на кухню, а он за мной… — Я просто вчера… У друга на ДР был… — М-м-м… Ясно. И как? Хорошо отметили? — Хорошо, слушай… Давай… Да остановись ты, блин! — рявкает на меня, схватив за запястье. — Как же от тебя спиртом несёт… — Я знаю… — трёт он свою морду. — Извини меня… Хорошо? Смотрю на него и всё внутри переворачивается… Ну точно, звоночек… Вот ты дура, Яна… — Малыш… — он касается моего лица и по моим рукам до самой шее тянутся мурашки, но я отхожу от него. — Чего тебе, Вадим? Мне работать надо… — Давай я помогу? — У тебя руки, блин, трясутся. Ты только клиентов распугаешь и посуду всю перебьёшь… Уезжай… — Ну а… — Что? — На ужин ты сегодня приедешь… К нам? М? Сердце такие скачки внутри устраивает, будто издевается. А у него глаза горят. Да не просто горят, мне кажется, что пылают. Могу ли я просто взять и отказать. Наверное, его маме не могу… Хотя не понимаю почему… Всего-то один раз видела. — Ладно, хорошо… Я приеду на ужин. — Ура… Ура-ура, ништяк, — лыбится придурочно. — И за смс извини, пожалуйста… Я хотел написать что-то милое… — Ага. Я так сразу и поняла. По словам жопа, сук, стерва и заноза… — Блин, — морщится он. — Извини меня, а… Ян… — Всё хорошо. Уезжай уже, а. Мартынов… Мне правда нужно работать… — Во сколько за тобой заехать? — В половину девятого давай. Не раньше… — Ок, — ласково подкрадывается и целует меня в щёку, задев своей щетиной… От неожиданности я прикрываю глаза, а потом встречаюсь взглядами с ухмыляющейся вдалеке Инной. — Всё, уезжай… — гоню его прочь и ухожу на кухню к ней за створку, глядя на то, как он выходит из кафе. — Вот что ты так смотришь? — Так романтично… — вздыхает, а я качаю головой и закатываю глаза. — Вовсе нет. Ты напридумывала… — А вот и нет… Ты ещё глаза закрыла… И впрямь… Я действительно их закрыла… Глава 24 Вадим Мартынов И нахер я вчера так ужрался вообще не понимаю. Кое-как башку с утра от пола оторвал… Всего колбасит теперь. Хорошо, что Яна со мной вообще заговорила. Рабочих я нанял с вечера. Доплатил за срочность. Крутые ребята. Сказали сделают в лучшем виде. Это фирма хорошего товарища отца, так что… Спиздеть не должны… Мама, конечно, в ужасе, когда меня видит. У неё дар речи пропадает… — Я думала, ты с Яной был… А ты… — Ма… Не начинай… Сегодня она приедет точно… — Ужас какой… Вадя, от тебя разит. Надеюсь, ты ей не показывался в таком виде, а?! Молчу и прохожу мимо, а мама продолжает ругаться. И, конечно, она, блин, права… Разумеется… Я не должен был так поступать. Надо было дома остаться. Тупо вышло, Вадя. Очень тупо. Хотел обнулиться, ибо заебало всё. Стало ли легче? Нет… Потому что и не станет. Ведь надо за слова свои отвечать. И делать то, чего реально хочешь, а не то, что якобы принесёт мнимое ощущение превосходства. После качественного контрастного душа и выпитого смузи из сельдерея и томатного сока мне становится намного лучше… Чувствую себя человеком и от меня уже так не несёт. Тогда я снова прохожу мимо матери. — Твоё счастье, что отца вчера не было… Но я ему сказала, что ты с девушкой… А ты меня так подставил… — отчитывает она, и я поднимаю на неё свой виноватый взгляд. — Ма… Не начинай, ладно? Я знаю, что плохо поступил… — Яна знает, где вчера был? — Где именно нет… — А девушки… Вадим… Там были девушки? — Ну, были, конечно… Но я не… Ты поняла, — отвечаю, а она выдыхает. — Точно? Уверен? Потому что если так я не помогу… — Точно и да, я уверен. По правде говоря, я половины не помню. Но точно знаю, что никого не трахал. Да и проснулся один рядом с горой бутылок, так что… — Хорошо… Я думаю, угостить Яну устрицами… Что думаешь? Хочу заказать морепродукты из лучшего ресторана… — Я думала, она этих устриц за плечо будет выкидывать, — ржу, пока мама ахает, глядя на меня. — Как это… — Ну она… Домашняя девчонка. Не интересно ей это всё… Она сама вкусно готовит как бы… И не любит рестораны… — Ох ты ж, Боже мой… Она ещё и готовит, да? — Ну да… Видно же… — Наверное… — улыбается мама. — Ты такой дурак, Вадя… Потеряешь — будет поздно бегать… — Я в курсе… И вот сейчас я нихуя не вру, по правде говоря… Вчера, когда алкоголь лился по венам я много думал. Слишком много, я бы даже сказал. О ней… Только, блядь, о ней… Так много наизнанку вывернулось. Не знаю даже, как справиться теперь. Не утонуть бы во всём этом… Что делать, чтобы она просто поняла… Чтобы просто дала шанс? Помедленнее, верно? Просто плыть… Не торопить. И плевать на эту сраную тачку. Сколько таких ещё будет в моей жизни… Я свою даже с автостоянки не забрал. На маминой езжу. Значит, нихера она мне не нужна, если по-настоящему… Значит, можно обойтись и без неё… Только без Яны, кажется, уже нельзя, потому что меня по ней штырит. Ну не бывает так к первой встречной. Когда все веселятся на вечеринке, сосутся, жамкаются, а ты один, как еблан, думаешь о той, которая далеко… Которая уже в постели давно видит десятый сон и не шарахается по таким местам. Которая, блин, чистая и другая. Она мне уже надрез там внутри оставила. Такой, не хилый. И он кровоточит. По комнате хожу, как неприкаянный, а потом иду в зал. Через спорт выходят остатки похмелья… С потом. Думаю о том, что скоро за ней ехать, поэтому после тренировки снова иду в душ, и уже тогда реально чувствую себя другим человеком… В восемь спускаются вниз в рубашке. Мама тут уже стол накрыла, как на свадьбу, блин… И никаких тебе устриц… — Это что… — Это вот… Всё самое домашнее… Очень вкусный ресторан у нас в городе… — говорит и вызывает у меня смех. — Я уж грешным делом думал ты тут у плиты стояла… — Ты же знаешь, Вадя… Я не приспособлена уже… Всё забыла… Ленивой стала. Деньги портят человека… — Я это уже понял, — отвечаю с улыбкой, а потом подхожу и обнимаю её. — Спасибо тебе… — Ох ты мой-то… — чуть не плачет, вынуждая меня тревожиться. — Ну мааам… — Всё… Я вас жду… Хорошо? — Да… Я заберу её и приеду… — снова беру мамины ключи и еду за Яной. Знаю, она устала. Но, может, хотя бы у нас в гостях немного отдохнет. «Вадим Антонович, мы закончили. Ключи можно будет забрать в конторе завтра с 8 утра до 8 вечера». «Принял». Надеюсь, им понравятся полы… Ну и вообще… Надеюсь, всё будет классно. За Янкой приезжаю и тут же бегу внутрь. Сердце как бешенное скачет. А она уже переоделась. В джинсах, в свитере, но такая, блядь, милая. — Мартынов… Ничего, что я так? — Ничего… Ты красивая. — М-м-м… Ладно… Инна, как доберешься до дома напиши… — Так уже уехали все… Ключи забрали. Сказали, всё сделано. — Тогда мне не нужны, — отдаёт Яна свои. — Откроешь мне потом… Её подружайка при этом так на нас, блин, смотрит… Ну оно и понятно… Она видела, как я шарился к Янки под юбкой. Кажется, мы породнились уже… Выходим из кафе, а Яна мне даже руку не даёт. Ускользает… — Всё ещё злишься? — Не знаю… А ты бы злился? — спрашивает, когда я открываю ей дверь и приглашаю сесть. — Наверное, да… Но я, честно, не планировал… Так вышло просто. Меня позвали — я поехал… Неожиданность, понимаешь? А предупреждать тебя было уже поздно… Ты спала, — сам обхожу тачку и сажусь за руль. — Ян, просто… — Да я всё поняла. Просто… У тебя всегда и всё просто, Вадим. Я хмурюсь. — Нет, это не так… Ты — сложно. Офигеть как сложно, но… Со всей этой сложностью я тупо… — Что? — Проваливаюсь в тебя… — касаюсь её лица, убирая волосы за ухо, а она так смотрит, что дыру во мне сейчас прожжёт. — Ещё раз прости меня за это. Я обязательно буду говорить в следующий раз… И не буду писать такие сообщения… — тянусь к ней за поцелуем, а она чуть отстраняется. — Чем это от тебя пахнет… — Сельдереем, наверное, — улыбаюсь, задев её нос своим. — Ян… Ладонь сама ложится на её бедро и сжимает. Меня, блядь, тянет к ней просто нереально. Химия проклятая… Никогда её не понимал… А тут вдвойне всё сложнее. На уровне органических соединений… Строения ядер… Да что там. Цепочки ДНК. — Не надо меня целовать только… — Почему? — Потому что… — бормочет, но глаза своих огромных не отводит. Смотрит… А я всё-таки касаюсь её губ своими. Без языка. Просто… Вдыхая запах и причмокивая. Ну, не получится у меня сдерживать себя. Потому что прёт по ней. Она и сама это всё ощущает, я уверен. Телефон жужжит на приборной панели, а я не реагирую. Целую… Чуть сдвигаюсь к шее и зарываюсь носом в её волосы, пока она держит меня за плечи. — Ответить не хочешь… — Нет. Мне вообще насрать кто там… Мама для тебя там стол такой приготовила… Не сама, конечно, но… Голубцы всякие, домашнее всё… Прикольно так… Яна задумчиво смотрит на меня и вздыхает. — Ты чего… — Да ничего, Мартынов… Запрещенные приёмчики с твоей мамой не всегда будут работать, ты ведь понимаешь? Я расплываюсь в улыбке. — Но сейчас же работают, правда? — Сейчас — да, но это до поры до времени. Поехали уже, маменькин сыночек… Бесишь ужасно… Я хохочу и пристёгиваю её… И знаете, мне так хорошо с ней рядом. Безо всяких тупых споров. Просто, блин, кайфово… И в понедельник я точно пойду к Тиму. Скажу ему, что всё это херня полная. Пусть забирает тачку… К чёрту всё это дерьмо… Двух недель мало. Я хочу пытаться покорять её и дальше, пока не получится… Глава 25 Яна Белкова Я с трудом дождалась конца рабочего дня. Знала, что бесполезно от него бегать. Раз уж обещала… Тем более, меня его мама позвала. Было неудобно отказывать и вообще… Весь день я думала о том, что этот спор был таким глупым. Практически бессмысленным. Получается, я такая же слабачка, как и все остальные? Получается такая же ведомая, влюбчивая, падкая на мудаков дурочка? Я не хочу об этом думать… — Здравствуйте… — Яночка, дорогая, здравствуй… Надеюсь, понравился букет? — Да, очень… Спасибо… Его мама улыбается и так на нас смотрит. — Вы… Безумно красивая пара… — Ма… Не начинай, — ворчит Вадим, помогая мне снять ветровку, и я стараюсь дышать полной грудью. — Папа дома… — шепчет она с ухмылкой. Словно секретом поделилась заранее… — Что? — удивляется он, а я так вообще впадаю в ступор. — Да, очень хотел познакомиться с твоей девушкой и… Освободился раньше, — подмигивает она, приглашая нас внутрь. Господи… Я увижу Мартынова старшего… Мамочки… Наши с Вадимом глаза сталкиваются в безмолвной тревоге. Кажется, он тоже очень удивлен и крайне насторожен его приходу… Едва делаем шаг в гостиную, как я делаю глубокий вдох. Ну, конечно… Схожесть просто на лицо… Даже дар речи пропадает. — Привет, сын… Яна… — Здравствуйте, — пищу, спрятавшись за широким плечом своего «парня». — Лариса немного рассказала, надеюсь, ты не против, что я решил присоединиться? — спрашивает он у Вадима. — Признаться, удивлен. Капец как… — Ну не выгонишь же отца? — добавляет его мама и хихикает, а у Вадима при этом такой вид… Чуть позже я понимаю почему… Ведь мы садимся за стол и начинается разбор косяков и полётов Мартынова младшего… Я же тем временем просто держу его за руку под столом. Сама не знаю зачем. Раньше бы порадовалась, а сейчас… Мне кажется, его отец к нему слишком предвзято относится с учётом того, что всё время пропадает на работе. — Машину, я так понимаю, так и не забрал с автостоянки… — Нет. Некогда было… — И чем же ты, прости, занимался таким, сын… — Он мне помогал… Так с ремонтом дома проблемы были… И ещё… На работе. Со мной очень долго был. Извините, — роняю взгляд, но его мама тут же мотает головой. — Нет, нет, нет, Яночка, не нужно извиняться. Антон не это имел в виду. Он ведь не знает, как всё было, — смотрит на него убийственно, и по их поведению я немного понимаю, кто рулит процессом… Кто тут у нас серый кардинал. — А Вадим молодец, что активно участвует в отношениях. Так и надо… Женщина нуждается в мужском плече. Наверное, как раз эта фраза заставляет меня о многом задуматься… Да и не только меня. Ещё и его отца… И самого Вадима. Ведь, по сути, так и есть. Он за последнее время помогал мне разгребать все мои проблемы. И был рядом… Даже если я прогоняла его… Сейчас же я просто пытаюсь отплатить ему тем же… — Если бы не Вадим, меня бы, наверное, уже сосед убил… — Ой, а что такое… — тут же интересуется его мама. Разговор продолжается. Прямо про то, что Вадим купил нам стиральную машину я не рассказываю. Не хочу, чтобы они думали, будто я тяну из их семьи деньги. Я же его не просила, в конце концов. — Сильно схватил? Вот урод, а… — добавляет его мама. — Ну… Сильно. Болело долго… — Какой же кошмар, — жалеет она меня. Учитывая, что своей матери я вообще не рассказывала этого. Ведь иначе она сразу бы заставила меня вернуться обратно. Для неё любое происшествие повод напомнить мне, что дома меня все ждут. И когда ужин заканчивается, его отец настолько загружен последними событиями, что мама остаётся с ним, а мы… Мы… Идём смотреть комнату Вадима… Чего я уже заранее боюсь… — Наверное, по габаритам как вся наша квартира, да, Мартынов… — Не-а… Больше, — лыбится и открывает для меня дверь, запуская на свою территорию. — Извини, что тебе всё это пришлось слышать… — Твой отец тебя не знает… Вот и всё. — С чего ты взяла… — Вижу. Тут психологом быть не надо… Он трудоголик. Его постоянно нет дома и… Всё, что он видит о тебе самом поверхностное. Собственно, именно это ты всем вокруг себя и показываешь, — пожимаю я плечами, а он подходит ко мне и берёт за руки. Сердце моментально реагирует, заставляя организм трепетать. — Показывал… Я показывал. С тобой я таким быть не хочу… — Или притворяешься… — выдаю я на автомате, а у него такой вид после этого. — И зачем мне это? — Не знаю… Чтобы затащить меня в постель? — предполагаю, и он улыбается. — Да? Типа вот так что ли? — схватив меня за талию, заставляет взвизгнуть, а потом заваливает на свою огромную кровать, придавив сверху. — Блядь… Столько раз тебя тут представлял… — Прекрати… Вадим… — вцепляюсь в его плечи… Чувствую запах, исходящий от его постели… Просто моментально проваливаюсь в него. Вся разом. — Ты же знаешь, что я тут ночевать не буду, да? — Знаю… Я отвезу тебя домой… Не волнуйся… Попозже… — улыбается как хитрый жук и рассматривает меня. — Понравилось тебе на той тусе? — Ревнуешь? — спрашивает, а у меня где-то в грудной клетке давит. Что, очевидно, говорит мне о том, что да… Я ревную, чёрт возьми. И мне это совсем не нравится. — Нет. — М-м-м… Нет, не понравилось. Без тебя было тупо… — Ясно… Охотно верю, — отвечаю с долей сарказма, а он тем временем обхватывает мои руки, собирая в замок и прибивает над головой, зависая в пяти сантиметрах от моего лица. — Что ты делаешь… Чувствую его ладонь на моих скулах… Пальцы на губах… И это уже настоящая наглость… — Ты как красивая фарфоровая кукла… — С ними играют, ты в курсе? Или смотрят на них, пока они стоят на витрине… А некоторые их и вовсе ломают. Из каких же ты? — Я из тех, которые наслаждаются процессом… — опускается к моей шее и целует. — Тебе же нравится? Скажи, что нравится… — Ты очень наглый и хитрый манипулятор… Чувствую его эрекцию, и он трётся ей прямо у меня между ног, заставляя дрожать и обхватить подушку над головой. — Вадя… — Ты меня так защищала, мне понравилось… — Это не то совсем было… Я просто… — Что? — Пожалела тебя, вот и всё! — парирую в ответ, пока он насмехается. — А вот жалеть меня не надо… — ныряет ладонью под мою кофту и оголяет мой дрожащий живот. — Вадим, ну… — Я обещаю, что тебе плохо не сделаю… Только поцелую… — он опускается своими губами на мой живот… Мои рёбра… Проводит по солнечному сплетению… Поднимает кофту выше и доходит прямо до лифчика, нагло срывая чашки вниз и начав прикусывать и облизывать мою грудь. Я даже пикнуть не успеваю, чтобы это остановить. В животе такая воронка закручивается… Голодная, ненасытная… Не знаю, куда себя деть и ёрзаю пальцами по его волосам, затылку и плечам. А потом он находит мои губы своими, и мы начинаем кататься по кровати, целуясь, как два озабоченных извращенца… — Я всё равно тебе не дам, Вадим… — причитаю между поцелуями, пока он угорает надо мной. И так тяжело дышит… Напрягая каждую мышцу на своём теле, которую я чувствую кончиками пальцев. Перекаты под тканью рубахи… — Я не просил… Мы просто тискаемся… Расслабься… Чувствую его руки на своей заднице. Его такие жестокие ненасытные касания. И то, как его твёрдая огромная штука навязчиво касается меня повсюду… То спереди, то сзади… Её размеры меня и впрямь пугают, но я точно знаю, что этого сейчас не случится… Да и не только сейчас! Никогда, блин, никогда не случится! Не верю, что об этом вообще подумала… — Ах… — ощущаю предательскую дрожь, ударяющую по телу… А когда он проводит своими шероховатыми пальцами по моему соску и начинает его активно теребить, я вцепляюсь в него сильнее и строю несчастную гримасу. — М-м-м… — Нравится? Я вижу, что тебе нравится… — Не делай так, я тебя прошу… — Потому что? — Что потому что? — Ну почему мне так не делать…? — Потому что так нельзя… Потому что я не готова, — начинаю перечислять, как дурочка, а он смеётся. Голубые глаза и тёмные брови тотчас же смягчаются… Ведь под его властными хмурыми чарами всё казалось ещё более принудительным. Даже тело выгибалось навстречу. — Потому что… — Ты меня хочешь… Хочешь ведь, я знаю, — уверенно отвечает, а потом опускает мою кофту обратно, обнимаю. — Я понимаю. И не собираюсь тебя торопить. Извини, что так сделал. Просто порой своим желаниям сопротивляться тупо невозможно… Но я буду стараться, ладно? Ян… Ты только не думай, что я играть с тобой собрался, ок? Это не так… — сжимает моё плечо, и мне кажется, я сейчас разрыдаюсь. Просто оттого, что он говорит и оттого, что к нему теперь чувствую… Это что-то новое. Оно не поддаётся логике или любым другим законам. Это то, отчего у меня внутри рушатся все привычные аксиомы и постулаты… Вжимаю нос в его грудную клетку и стискиваю ткань рубашки в кулак. Сердце стучит так, словно птица внутри трепыхается. Яростно бьётся о рёбра. Я влюбилась в Мартынова, да? Наверное, мне стоит признаться в этом хотя бы самой себе… Глава 26 Мартынов Вадим Пиздец мне с ней классно… Я такого никогда не ощущал. Отпускаю, конечно, потому что ей пора и вот так тискаться Яна не любит. Точнее, пока ещё не любит. И так много мне позволила… Прощаясь с родителями, она обнимает мою маму, а затем стеснительно убегает на улицу к машине, услышав от неё что-то на ухо, а я подмигиваю матери и догоняю её там… — Что сказала? — О чём ты? — Брось… Не притворяйся, я же видел… — Ничего особенного… Только что ты меняешься рядом со мной. И всё… Думаю про себя, что это пиздец приятно. Надеюсь, она тоже это во мне замечает… — Уже время, блин… — смотрит на часы и хмурится. — Всё хорошо… Успеешь выспаться… — Спасибо… Всё было очень… Мило… — Мило, — улыбаюсь я. — А там в комнате… Тоже было мило? — Вадим… — закатывает она глаза, а я смеюсь. — Ладно-ладно… поехали… — завожу мамину машину, и мы едем прямиком до её квартиры. В окнах уже не горит свет, поэтому я точно знаю, что пойду провожать её… В любом случае. — Ты куда это? — После того твоего соседа, Ян… Я тебя одну не отпущу. До квартиры доведу и поеду… — А мне потом переживай, да? Мартынов… Улыбка расплывается на моём лице. — Ты можешь помахать мне в окно, к примеру… Ладно? — Ладно… Доводя её до двери, особо ни на что не рассчитываю, но когда поднимаемся на её этаж, она сама так смотрит на меня… У меня аж внутри всё пульсирует. Нутро… Моё гнилое… И хочется учинить беспредел. Тут же хватаю её за тоненькую талию и тяну к себе, чтобы поцеловать. Начинается всё как обычно… Спокойно… А заканчивается тем, что я держу её на руках и вколачиваю пахом в дверь их квартиры… Не сильно… Но она держит меня за плечи, а ногами обвивает поясницу… Дышим с ней как безумцы, целуемся… И я понимаю, что она моя уже… Пусть и говорит обратное… — Вадя… Тебе пора уже… — Я знаю… — Иди… Уходи, а… — Ты же не хочешь, чтобы уходил… — Хочу… Уходи… — Ладно… Ладно… — роняю лоб на её плечо… Нюхаю её золотые локоны. — Ты безумно вкусная… — Вадяяяя… — Всё… Всё, я, блин… Пошёл… — опускаю её на ноги, а она и прощаться-то не хочет. — Яна, ну… Не смотри так, а то изнасилую… Слышу её смех, и сам ржу. — Иди… Иди, Мартынов. Завтра увидимся… — Ладно, хорошо… Пока… — Пока… — машет, а потом быстренько стучится. Инна открывает ей дверь, хихикая над нами, и Яна исчезает внутри… Я тру довольную исцелованную ей рожу… Мне так хорошо сто лет уже не было… Спускаюсь вниз, сажусь в тачку… Жду, когда выглянет… И дождавшись её милой обеспокоенной мордашки в окне, касаюсь пальцами стекла… Она тоже… У меня аж сердце делает сальто в это мгновение… Я не знаю, кто я такой и где Вадим Мартынов, но… Я и не хочу становиться тем прежним… Домой приезжаю сразу же… Заваливаюсь на кровать в комнате. Родители уже у себя, я не беспокою их. Пишу своей принцессе сообщение. «Наверное, один из самых охуенных дней. Спасибо тебе и спокойной ночи, красавица, я дома». «Спокойной ночи, Мартынов. До завтра». Спать ложусь с мыслями о нас… Вообще ничего так не радует, как знание того, что я увижу её завтра в универе… Там и поговорим тогда… И проведем ещё один офигенный день вместе… * * * Утром хочу за ней заехать, но она говорит, что они добегут пешком. Обидно, конечно… Мне же хотелось по-нормальному… Хочу отвозить её туда и до работы, хочу забирать отовсюду, хочу иметь какие-то права на неё… Как никак встречаемся. И я, сука, счастлив просто пиздец как… Даже тому факту, что она меня до своих губ допустила, я уж не говорю про остальное. К примеру, как много для меня значит то, что она понравилась моей матушке… — Чё как дела? — спрашивает какой-то тип, когда подъезжаю к универу. В душе не ебу кто это вообще, поэтому просто прохожу мимо, хоть и вижу шушукающихся девчонок вдалеке. Но мне вообще на всех поебать… Я свою ищу… Едва сижу её, как прилипаю и всё… Не оттащить… Её подружка аж щемится куда-то, потому что я нагло показываю, что хочу побыть с ней наедине… Целую, словно ватную, пока она отбивается от меня. — Мартынов… Хватит уже, — смеётся, а я уже всё. Поплыл… У меня взгляд чумной, и сам я весь как на шарнирах… Вот хули мне делать, если я её так сильно хочу… — Успокойся… — Спокоен… — Ну да… Я вижу. У тебя глаза, блин, как у наркомана. Прекрати… — Ты много наркоманов видела? — Нет, слава Богу… Но ты не внушаешь доверия… Мне нужно на пару… Мартынов… — А ты сегодня свободна? Вечером? — Если ты про работу, то у меня выходной… — Отлично. Ко мне поедем… — Опять с мамой чай пить? — Нет… Если хочешь я её вообще нафиг из дома вытурю… — Ты дурак, — хохочет она. — Нет, я не хочу так. Бедная мама… — Да я её люблю, блин… Просто с тобой хочу побыть… — Попозже поговорим, ладно? Мне пора… — целует меня в щёку, и мне приходится отпустить… Хотя смотрю я ей вслед как долбанный хатико… Всё начинается во время второй пары… Когда в универе всплывает Тим… Я уж думаю, что всё… Хочу отдать ему машину… Объяснить, а он едва меня видит в коридоре в окружении своих шакалов, как начинает ржать. — Вадя-Вадя… Ну чё? Кинула она тебя? — Чё? — хмурюсь, увидев его гнилую рожу. Он же видел нас вместе… Я точно знаю, что видел. — Я бы после такого точно кинул… — После какого, блядь?! — Так и знал, блин… Ты в сеть просто на Янку свою подрочить заходишь? — угорает. — На, смотри… — тычет мне экраном своего айфона в лицо, а там… Обдолбанный я… Во всей, мать его красе… На ногах еле стою, пока какая-то шмара облизывает мне шею и подносит горлышко ко рту. — Пей, сладкий, потом я… — Потом ты отсосёшь… — Хорошо… Сделаю, что хочешь… — Вот хули так просто? Почему она так не может? Почему трахает мне мозги? Почему не может просто встать на колени и открыть рот, а… Или лечь под меня… — Я могу лечь под тебя… Могу и на тебя залезть… — смеётся она прямо в камеру, пока я продолжаю глычить вискарь. Твою мать… Стою и морщусь, а потом… — Позже залезешь… Вот ты бы отдалась… За любовь… Что бы ты отдала? Лыко не вяжет. Смотреть на себя тошно. Зрачки ещё такие въёбанные… Кабзда… — Не знаю… Я бы тебе и так отдалась… — А я, кажись, тачку проебал из-за неё… Потому что она не ложится под меня… Никак вообще… Не хочет, блин… Я какой-то стрёмный, да? Или в ней дело, не пойму… Почему все хотят, а она нет? — Она дура просто, вот и всё, — отвечает эта деваха. — Как тебя можно не хотеть, Вадим… — тянется ко мне с поцелуями, а потом запись обрывается. Клянусь, меня начинает мутить и буквально всего пидорасит. Я смотрю на своего ржущего кента и понимаю, что даже уебать ему не могу… За что? Сам же виноват… Мало того, что нахуярился, нёс какую-то хуйню, да ещё и на видео… Вадим, блядь. Где твои мозги?! И что это за тёлка вообще?! — Чувак, ты уже с этим нихуя не сделаешь… — Да похуй мне на это, — толкаю ему свои ключи и бегом следую к первачам искать свою, только вот нигде её не вижу… Звоню и звоню — не берёт… И я понимаю прекрасно, что она, походу, уже всё это дерьмо увидела… Пространство сразу кружит и уменьшается до размеров спичечного короба… Пока я не натыкаюсь на взволнованную Инну в толпе возле аудитории. — Яна где? — О, Господи, — подпрыгивает на месте, едва меня видит. — Убежала… — Слушай, насчёт этого тупого спора… — Нет, нет, нет, — тут же прерывает она. — Никакого спора, она сама не понимает, что уже давно проиграла… — Чего? — Я же вижу, что у неё к тебе серьёзно… И никакие чаевые мы делить не будем. Она сама уже понимает это… Забей просто… Не слушай её, — отмахивается она, чем просто выбивает почву у меня из-под ног. — Я что-то не понял, нахрен… Она… Поспорила на меня с тобой за чаевые? Чё? — Ой… — застывает Инна, проглатывая ком. — Никакой не «ой», блядь… На что она поспорила, отвечай! — наезжаю, пока она стоит вся бледная. Срослась со стеной. А у меня сердце в груди гудит как трансформатор. — На то… Что превратит… Твою жизнь в Ад... Просто… Вадим! Я срываюсь с места и ухожу оттуда, чтобы отыскать её, блядь, и расставить все точки над «i»… Но буквально чувствую, как всё внутри меня рушится… Я ведь только подумал, что всё налаживается… И сам же всё, нахрен, испортил… Да ещё и она со мной, выходит, играла… Какой же я грёбанный кретин, а… Ненавижу. Глава 27 Яна Белкова Я просто сидела на паре, но… Чувствовала, что на меня все пялятся. Как будто знала, что что-то не так. Ведь думала о Мартынове. И вчера всю ночь с Инной о нём проговорила… О том, что не смогу больше играть. Что всё зашло слишком далеко. Что он мне по-настоящему нравится. Она один раз хихикнула, конечно, этого не отнять… Но хотя бы не разозлилась на меня за эти запретные чувства, и на том спасибо… А потом… Мне пришло это видео в сети от какого-то левого аккаунта, и я прекрасно понимала, что это никакое нафиг не ИИ… Я вставила наушники и как только включила… Ощутила всю боль и всю мощь его поступка. Наверное, тогда я поняла, что была права о нём с самого начала. Было больно смотреть. Даже дышать стало невыносимо. Будто всё, что было между нами в момент обесценилось. Все его якобы красивые поступки. Я сорвалась с места прямо во время пары… Они все смеялись. Думаю кто-то из них и отправил мне видео. Наверное, обрадовались, что всё было не по-настоящему… Инна, кажется, даже не поняла, что произошло, а я ещё трижды пересмотрела это видео, когда шла до дома пешком по дворам и плакала… Сильно, безудержно плакала… Никогда не думала, что буду пускать слёзы по какому-то парню. На меня это вообще не похоже… Но в то время, как он целовал меня… Ещё и с ней там зависал… Ужасно. Я почти уверена, что они и потрахаться успели в тот же вечер, только это было уже не важно. Он на меня поспорил… На машину… Просто… На машину… Это мерзко и отвратительно… А я-то дура ещё отказалась ради него от чаевых! Какая же сказочная идиотка. Ещё и верила в то, что особенная для него. Что он только меня домой водит и это что-то значит… Интересно, его мама знала об этом? Ну, конечно… Столько жертв ради машины… Стиралка, полы, знакомство с матерью. Ради чего он ещё бы там решился? Прав был его отец… Всё это маска. Избалованный подлый… Абсолютно конченный мудак. Вот он кто. Хорошо, что я сегодня закрывала квартиру сама… Захожу внутрь в полном раздрае. Глаза на мокром месте. Хорошо, что сегодня выходной от работы. Вообще никого ни слышать, ни видеть не хочу. Инна звонит, но я не беру, потому что нет никакого желания. Одно меня радует… Что он проиграл! Что я не сделала самую главную глупость в своей жизни, дура… Долго мысли паразитируют на мне. Мучительно… Неприятно. А потом в домофон начинают звонить… И я прекрасно понимаю, кто и зачем, но делаю вид, что меня дома нет. Сижу ниже травы, тише воды. — Янаааа… — слышу под окнами. — Ян! Давай поговорим! Он от меня этого не дождётся. Ни за что к нему не выйду. Ещё и в таком виде. С зарёванными глазами и сломанным сердцем. — Яна! Янааааа! — кричит как потерпевший. А я… Я продолжаю рыдать… Забившись в угол комнаты, обхватив свои ноги, утыкаюсь лбом в колени и истошно плачу, прекрасно понимая, что проиграла в этой войне. Я её тупо просрала из-за своей глупости. Никогда больше не поверю парню. Никогда в своей жизни… Через минут пять уже в дверь раздаётся звонок и стук… Он долбит, долбит. Очевидно, его кто-то запустил… Затем слышу, как мой телефон начинает вибрировать в кармане. Хорошо, что он на беззвуке, иначе бы он понял, что я дома… Смотрю в глазок еле слышно, заткнув рот ладонью и чувствую, как слёзы обжигают мою кожу. Я ненавижу его… Даже видеть его морду не могу. Меня всю колотит. Прижимаюсь к стене в прихожей и жду, когда он исчезнет… Мартынов ещё несколько раз звонит… После чего всё же громко топает вниз и уезжает, кажется… А я скатываюсь по стенке вниз и снова плачу… Не знаю даже сколько так проходит… Но когда чувствую, что от слёз ничего не осталось, начинаю убираться… Срываю всё, что можно. Толкаю в стирку, начинаю генералить, включив музыку. Перемываю всю посуду, надраиваю до блеска проклятый и без того сияющий паркет. Цена моих мучений… Выглядит неплохо и дорого. Значит, оно того стоило. Ангелина бы точно одобрила… Затем иду на кухню и начинаю делать панкейки. Теста завожу столько, что можно будет угостить весь этаж… Значит, буду ходить и раздавать! Когда Инна возвращается после пар, стучит, звонит, я заранее напрягаюсь. — Ты одна? — Одна, Ян… — шепчет она, и я проверяю через глазок, а потом быстро затаскиваю её внутрь и закрываю дверь на замок. — Что случилось… Ого… — осматривается она, а я тут реально всё сделала как в рекламе застройщиков. — Я видела Вадима… Ян… Я тут же ухожу на кухню и продолжаю печь панкейки, делая вид, что вообще не слышу его имени… Она заходит следом и смотрит на всё, что я тут устроила… — У тебя точно всё в порядке? — Точно ли? Прекрасно! Садись, буду кормить тебя… — Ты куда столько сделала-то… — А что? Много не бывает… Ты же любишь! А ещё я соседа того угощу! — Хах… Ты же шутишь, да? — Нет! Ни в коем случае… Схожу и угощу! Всё будет хо-ро-шо! — выдаю я, максимально релаксируя. Больше никогда не буду плакать по нему. Вообще ни слезинки не уроню. И думать больше не буду. Я всё выдавила из себя. И буду счастлива, обязательно буду! — Ян, может вам поговорить, — прерывает мою внутреннюю истеку подруга, и я тут же оборачиваюсь с поварешкой в руке, с которой капает на чистый пол густое тесто. У меня дёргается глаз, а Инна в ужасе сглатывает ком. — Мы… Больше… Не говорим. О нём. Никогда? Ясно? — с расстановками выдавливаю со стиснутой челюстью. Она кивает, глядя на меня со всей тревожностью, а я улыбаюсь. — Вот и чудно! Сейчас доделаю и будем садиться пить чай! Глава 28 Вадим Мартынов Я пока её искал чуть с ума, блин, не сошёл… Потом понял, конечно, что она дома… Потому что видел, как Инна заходила в подъезд, а ключей у них на двоих одна пара… Торчал под окнами очень долго. Ненавидел себя… Чувствовал, что жёстко налажал. И даже перед матерью было охренеть как стыдно, если честно. Я же от чистого сердца там с ней был и с родителями познакомил. И мама точно разочаруется во мне, но выбора у меня не остаётся. Мне даже податься, сука, некуда… Приезжаю обратно домой только в районе девяти вечера… Видел, как у девчонок горел свет и как фигуры перемещались по комнате… Чуть-чуть успокоился… Дверь они мне так и не открыли… А сейчас сердцу пиздец тревожно вдали от неё. Но я верю, что дома даже стены лечат. Что-то такое слышал. И мама сразу же замечает мой удрученный вид, едва я появляюсь на пороге. — Так… Вадя… Неужели снова поругались? — Ты меня убьёшь… — снимаю ботинки и прохожу внутрь, плюхнувшись на диван в гостиной. А она семенит за мной, как надзиратель. Мне конец… — Госссссподи… Что натворил?! Вадим! — Да я знаю… Сейчас будет противно и может даже… Ты захочешь отказаться от меня раз и навсегда…, — нахожу то самое видео и тяну матери, чтобы показать. Шок на её лице вспыхивает моментально, а потом так же ловко сменяется разочарованием… И она, едва завидев, как та шмара лижет мне шею, толкает мне телефон обратно и уходит в сторону кухню вся на нервозе. — Ма… Ну… Ничего даже не скажешь? — кричу ей в спину, столкнувшись с игнором. Отрываю задницу и тащусь за ней. — Я не специально… Честно… Вижу, что мама стоит и капает себе в стакан воды валерианку… Пиздец. Дожили… — Мам… — Уйди с глаз моих долой, а, чудовище… Господи… Стыдоба какая… — Мам… Я знаю… — Уйди, Вадим. Надеюсь, она никогда тебя не простит после этого… — Ну мама, блин! — возмущенно выпаливаю. Докатились! — Что мама?! Что мама?! Я сколько раз тебе говорила, свинота такая, что доиграешься, а?! Вот сколько раз?! Как можно так с девушкой?! С такой хорошей девушкой?! А?! Вот скажи мне! — Да я не помню даже ни хрена… Меня накачали, походу… — Ну, конечно… Накачали его. А он бедный и не знал! Сидит там довольный жлоб с какой-то прошмандовкой сосётся! Я бы тебя прибила, честное слово! Жаль, детей больше нет, кроме тебя оболтуса! — Вот сейчас обидно было… — На мне начихать! Уходи лучше! — снова нападает она, а я сажусь рядом и роняю взгляд. — Я знал, что ты так отреагируешь… И что возненавидишь… Я не знаю, что делать теперь… Мам… — Ничего не делать. Ни-че-го! Ты уже всё сделал! Все мои мечты о вас уничтожил… А ей каково?! — Может ты позвонишь ей, а… У матери на лице появляется ещё больше гнева. Зря предложил… — Ни за что! Я только напишу ей, что она правильно сделает, если заблокирует тебя навсегда! — Мама… Ну… Какого вообще хрена?! — Я тебе сейчас поругаюсь! — хватает банан из вазы и кидает в меня. Прямо в башку. — Ай! Мама! — Уйди, зараза такая! Пока я кирпич не нашла! Противный такой… Ууууух! — Я ещё там это… Машину потерял… Поспорил на неё и в общем… — тру голову от боли и шиплю. Бананами, оказывается, можно не хило навалять… — Чего?! — Ты же не досмотрела… Она тут же выхватывает телефон из моих рук и смотрит дальше с выпученными глазами, а потом кидает в меня уже им. — Да блядь! — Я тебе сейчас покажу, блядь…! — Мам… — убегаю от неё, а потом торможу возле журнального столика. — Ма-ма!!! Всё, стой! Я всё исправлю… Честно, всё исправлю… — Работать пойдешь, понял?! — Понял… Я всё понял. Пойду… — Убираться каждый день будешь в своей комнате! Я обязательно передам в клининг, чтобы твою комнату не трогали! Сам срёшь там, сам и убирай! — А ты можешь быть ещё более жестокой, а?! — Могу! Я скажу отцу, чтобы все твои карты заблокировал! Сейчас же! — А вот это уже подстава! Э! — выпрямляюсь я. — И как мне потом широкие жесты делать, чтобы её вернуть, а?! Ну как?! — Я вот настолько близка к тому, чтобы тебя закопать, Вадим… — Ма… Да я знаю. Думаешь, я не знаю, как виноват?! — сажусь на диван и роняю морду на ладони. — Я втрескался в неё… И я очень жалею, что всё так получилось… Я больше никогда бухать не буду… Клянусь тебе… Мам… Слышу, что она садится рядом и обхватывает подушку. — Она такая замечательная, Вадя… Вот что ты наделал, а… — Я знаю… Не стремлюсь рассказывать про её спор. Просто потому что не хочу. Кроме того, он ничего не значил. Ну, поиздевалась надо мной немного. Это другое совсем… Она же была со мной, и я всё чувствовал. Обидно, конечно. Но мы оба хороши. И это меняет ситуацию… Наверное. А быть может я говорю как истинный терпила. — Ма… Я хочу всё исправить, честно… — Вадим, я скажу, как есть… Это будет чудо, если она вообще захочет тебя слушать… Я бы не стала. Поэтому я не знаю даже, что и как ты будешь говорить или делать… Но, если не вернешь, я тоже буду по-другому с тобой разговаривать… — смотрит на меня волком, а я, сгибаясь калачиком, прикладываю ей на колени свою тупую башку. — Пожалей меня, пожалуйста, а… Мам… — Пожалеть тебя? Алкаша, изменника и тунеядца? Слезь с меня, — толкает мою голову, встаёт и уходит… А это, признаться честно, как серпом по яйцам. Я даже не знаю, что будет дальше… И как мне её вернуть. Как всё исправить? Если даже мама теперь со мной не разговаривает… Глава 29 Вадим Мартынов Утро начинается с самобичевания… Всю ночь снились кошмары. Всю ночь думал о ней, не переставая… Не могу уже. Надо поговорить. Почти уверен, что придёт на пары. Она столько пропускать не будет. Даже из-за меня. Не простит себе потом, потому что дохера самостоятельная и важная… Ладно, я не хочу гнать на неё, сам во всём виноват. Просто пытаюсь отыскать в ней те нюансы, которые точно для себя подметил… И почему-то неоновой строкой на лбу высвечивается «чувак, она тебе этого не простит»… От такого только хуже. Аж трясёт не по-детски. Утром встречаюсь с мамой взглядами. Она молчит и старается больше со мной не пересекаться. Это просто дно, я вам скажу… А потом, едва я собираюсь выйти, как она протягивает мне руку. — Ключи, Вадим… — Да ладно… Ты издеваешься? — Нет, не издеваюсь… Ключи… — Да, бл… Она смотрит на меня так, что сейчас точно прикопает. Приходится отдать от греха подальше. Ещё одной ссоры утром я просто не переживу… Вызываю такси. Хорошо, что бати ещё дома не было, и она ему не сказала пока… Бабки на счету, карты рабочие. Думал, вообще пешком идти придётся. Хотя где-то у меня дома и нал валяется, разумеется. До универа доезжаю на каком-то сраном филдере. И мне пох чё там обо мне подумают. Пора уже меняться… Вижу ебасосину Тима и хочется его отхерачить просто… — Ну и где? — Чё где? — спрашиваю у него равнодушно. — Тачка, блин, твоя… Ключи отдал, а где аппарат… — Ахахах, — угораю я над ним, а потом смотрю на него и хмурюсь. — Ты прикалываешься? Угнали, походу… — говорю с серьёзной мордой, а он так на меня смотрит. — Сука, да забирай ты её. На автостоянке. Штраф выплатишь ток… — Вот ты гондон, Вадя, а… — Ага, добро пожаловать в клуб! — бросаю ему на прощание, а потом… Вижу свою вдалеке и у меня весь корпус подвергается коррозии. Моментально всё в трещинах… От одного только взгляда. Она идёт вперед целеустремленно, ни на кого не обращая внимания, а её подружка бежит за ней… Ну и я тут же подрываюсь. Или сейчас, или никогда… Надо действовать. Хотя бы поговорить. Догоняю так быстро, как могу… Прямо перед входом в универ, можно сказать, преграждаю путь. — Ян… — бормочу, собираясь с мыслями. — Отошёл отсюда, — бросает она небрежно. — Давай поговорим… Я прошу тебя… — Поговорим?! Поговорим, блин?! Её подружка стоит неподалеку, вжав голову в плечи. — Я знаю, что облажался… Но у меня не было ничего с ней… — говорю, а она вдруг начинает нервно смеяться. — Интересно, конечно… А есть ещё дуры, которые в это поверят? — Яна, я правда… Я… — Ты и вправду маменькин сынок, Вадим. Хоть я и думала, что ты нечто большее, но очень в тебе ошибалась… — Блядь, да это не так! Я просто с тобой таким стал! Размазней, блин, лошарой каким-то последним! Вот нахера я так сказал?! Моё сердце пышет гневливым пламенем, гулко с резонансом отбивая в груди последний марш. Гордость валяется где-то в ногах, и то последнее, что я пытаюсь сохранить, обращается в пепел за секунды. — Если бы не ты и не твой дурацкий спор! — толкает она меня в плечо на эмоциях. Глаза горят как две путеводные звезды, и я поверить не могу, что всё это время был подопытной крысой для неё. Хотя бы теперь всё сходится. Её неадекватное поведение. То она нежная, как цветок, то дикая, как пантера. Да, она была моей целью… Эверестом, который я должен был покорить, но… Всё окончательно полетело к чёрту… И я собирался это прекратить, правда, потому что втрескался по уши. Только уже поздно. — Если бы не я??? А ты ничего не перепутала?! Ты сама на меня поспорила! Сама вела себя как стерва всё это время, а виноват только я?! — Да ты! Ты! Ты! Если бы не подошёл к нам тогда! Если бы не начал всё это!!! Я ненавижу тебя, Мартынов! Катись ты на хер! — проходит мимо, но я хватаю за запястье. Впервые держусь за неё так, словно точно знаю, что это конец. И меня так сейчас штормит, что я с трудом нахожу опору, чтобы нормально выстоять перед ней и не пасть на поле двухсотым. — Нет уж, уймись! — Отпустил! Живо! — Дикарка, блин! Ты хоть когда-то можешь нормально выслушать?! — А ты хоть когда-то можешь исчезнуть?! Просто исчезни из моей жизни, тебя и так слишком много! Сколько раз я могу говорить тебе, что ты мне не нужен! И всё это не нужно! Ты как чума, лихорадка, смертельный вирус! Я не хочу, чтобы ты меня касался! У меня внутри всё переворачивается… Говорила мне мама, что однажды и мне прилетит эта грёбанная стрела амура, но я бы никогда не подумал, что вот так… Что с ней… И что грудную клетку может так рвать от эмоций. — Окей… Я понял… Значит, это всё тогда? — Всё. И удали мой номер, Вадим. Я знать тебя не хочу, — отрезает с пренебрежением. Отдёргивает свою руку и уходит, а я просто стою и смотрю ей вслед, понимая, что облажался… Так крупно облажался… Я не тачку потерял, а самого себя… И теперь не имею ни малейшего представления, что мне делать дальше. Если бы можно было отмотать назад раньше, чем обоюдная игра проедется по нам дорожным катком, я бы всё сделал… Я бы выбрал вообще никогда её не встречать… От эмоций всё внутри воспламеняется. Смотрю по сторонам и вижу эти насмехающиеся взгляды… Ну не все, конечно, так смотрят. Некоторые хмурятся, а некоторые едва завидев мою злую морду, сразу же отворачиваются. Но суть в том, что в толпе этих лиц я вижу ту самую девку, что была со мной на той злополучной записи и тут же иду в её сторону, а она от меня. Кидается прочь так, будто в чём-то виновата… Тут я и понимаю, что что-то явно не так. — Стой, сука! — догоняю её у забора, перехватив за шкирку. — Ты кто, блядь, такая вообще?! Чё это было там?! — Ай… Отпусти… Отпусти, пожалуйста… Вадим! — Я тебя щас в канаву выброшу, отвечай! Говори, сучка! — Тим попросил… Насыпать тебе в бутылку порошок… И… Моя рука разжимается, и эта дура чуть не падает на асфальт. А у меня сейчас такое состояние, что я просто хочу размазать своего бывшего товарища по крыльцу этого вшивого заведения… Ненавижу… Ебать, я подставился… Глава 30 Яна Белкова Я всё правильно сказала. И решила, что должно быть так. Точка. А если ещё раз подойдёт, я точно сделаю что-то жестокое. К примеру… Оболью его бензином и чиркну зажигалкой! Инна так на меня смотрит, будто читает мои мысли… — Ты в порядке? — Да… — Ты молодец, что ему сказала всё… Я за тебя… — Уже хорошо. Спасибо… — отвечаю, а потом слышу… — Но, может… Она замолкает, а я медленно поворачиваю к ней свою голову. Теперь мне точно хочется здесь всё вокруг поджечь. — Что? — Ничего… — опускает виноватый взгляд и смотрит в тетрадь. Я стараюсь никак больше не реагировать. Никакого Мартынова в моей жизни больше никогда не будет… Ещё и совести хватило подойти… Заговорить… «У меня не было ничего с ней». Ничтожество! Он даже не способен взять ответственность за свои поступки! Просто членоноситель! Никакой он не мужчина! Щенок, блин… Ненавижу! Пытаюсь дышать… Пытаюсь справиться с очередным приступом панической атаки. Но, оказывается, это так больно… Что я отпрашиваюсь прямо посреди пары и иду в туалет умыть лицо… Хочется плакать. Я правда доверилась… Я правда слишком много ему позволила… Хорошо, что самого главного не случилось, но всё равно больно. Ведь первые поцелуи и касания были для меня столь же важны… И столь же необходимы… Когда возвращаюсь с красной мордой, обдумываю всё и смотрю на подругу с подозрением. — Откуда он узнал про спор? — М? — спрашивает она меня и сводит бровки домиком. — Про наш с тобой… — Ян… — мнётся подружка. — Извини меня… Я случайно ляпнула… — Забили… Наоборот хорошо. Пусть и не думает, что что-то было. Всё игра! — выдаю нервно, и она кивает. — Конечно, как скажешь… — Интересно как вернуть стиралку по гарантии, если оплачивал другой? Так можно? — спрашиваю у неё, и она пожимает плечами. — Мне кажется, что нет… — Мне тоже так кажется… Но я не хочу иметь ничего общего с ним. Ты можешь перезанять у родителей тысяч пять? Я верну… — Я могу, конечно… Но зачем? Ян… — Я вызову доставку до его дома. Отдам ему этот паршивый подарок! — Ага… А пол отдерёшь голыми руками, — смеётся она, а я смотрю на неё предельно серьёзно. И она сразу же затихает. Потому что понимает, что я в секунде до того, чтобы начать драться… В реале. Я злая, как собака сейчас. — Слушай, Ян… Ну это перебор. Для него это мелочи… Смотрю я на неё и не понимаю, на чьей она стороне… Нет, если ей просто стиральная машинка понравилась, я могу это понять. Мне тоже очень нравится, но если Мартынов… То я… Я… — Успокойся… И не пари горячку… — Если ты на его стороне, то я вас обоих прикончу… — ворчу, и преподаватель тут же затыкает нас. — Белкова, Фролова?! А что, собственно, такого важного происходит у вас, а?! Учиться не собираетесь? — Собираемся, извините, — в голос виновато бормочем, и она отстаёт, а мы с Инной тем временем смотрим друг на друга. — Я всё сказала! — злобно шепчу и продолжаю записывать лекцию… Инна закатывает глаза, а после пары, я только хочу идти на следующую, как этот бессмертный снова перегораживает меня путь. Я влево, он — за мной. Я вправо — та же картина. — Тебе прописать по яйцам или что?! — Пошли со мной, — пытается взять меня за руку, но я тут же отталкиваю его. — Не подходи, я сказала! — Яна, блин… Дай мне объяснить… Моя вина лишь в том, что я туда пошёл… И всё… Мне какую-то хуйню подсыпали… В алкоголь… — объясняется он, и мне становится смешно. — А-а-а… Ну конечно тогда… тогда я тебя прощаю. — Правда? — Ты дебил? Дай пройти, а… — Слушай, малышка… Яна… — поправляет он и смотрит на меня с жалостью. Словно его эти голубые сейчас хоть что-то для меня значат. Но нет! Кончилось то время. Он сам его просрал! — Я всё сделаю… Клянусь тебе. Вообще всё, только дай мне шанс… — Ты отойдёшь или мне идти писать жалобу декану… — Спор давно перестал иметь для меня хоть какую-то ценность… Я отдал ему машину… Просто отдал… послушай. — Да мне плевать, Мартынов. Я не желаю с тобой общаться! — рявкаю я, и он нервно смеётся. — Ты когда-то так же говорила… Но потом… — Я и сейчас говорю тебе… И никаких потом! Я не хочу с тобой пересекаться. Вообще никак. Всё, что между нами было — ошибка. Я прямо сейчас пойду и найду себе нормального парня! — выпаливаю и делаю шаг, а у него мгновенно всё тело каменеет, и рожа становится такой злобной. Что, съел?! А я нарочно так сделаю! — Ян… Ну не надо так… Я прошу тебя… Давай нормально всё обсудим… — настаивает он, а я смотрю на своего одногруппника, проходящего мимо и тут же хватаю его за руку, пока он не успел далеко уйти. Резко притягиваю к себе, словно тряпочку, блин… Чего он такой лёгкий вообще?! Вроде высокий, но от Мартыновских мышц и тяжести ничегошеньки! Какой-то дрищ… Фиговый вариант, Яна! Ты жалкая! — Вот ты где, Миша, давай встречаться?! Мартынов тут же смотрит на него как на будущий труп, а тот трусливо бегает глазами от меня до него и бздит. — Эмм… Ну… Я вообще не Миша как бы, я Руслан… — Точно. Руслан! Будешь моим парнем! — Я это как бы… Я… — Понятно… Трус! — отталкиваю его от себя, пока у Мартынова такое лицо. Ощущение, что он прямо сейчас тут взорвётся. — Будь уверен я найду достойного! — Да я и не сомневаюсь, блядь. Ты можешь нормально со мной поговорить или как?! Давай по-взрослому! — Давай! Пошёл ты в задницу, Мартынов! Всего тебе доброго, — разворачиваюсь и ухожу оттуда, хотя внутри всё горит… Ещё и этот сопли тут распустил, блин… Нет сразу среагировать… Но ничего! Я найду такого, от которого у Мартынова сразу же инфаркт случится… Он вообще пожалеет о том, что встретил меня! И будет держаться от меня на расстоянии вытянутой руки вечность! Глава 31 Вадим Мартынов Ну с Тимом я так и не смог разобраться, потому что он куда-то съебался. Я его не видел тупо… Зато решил ещё раз с Яной поговорить. А вышло то, что вышло… Она как скала, блин. Вообще нихрена не понимает… Что я её уже… — Ай нахуй! — дёргаюсь и ухожу оттуда. Ревную… Пиздец как ревную. И знаю, что эти её слова не просто так сказаны. Она же нарочно всё делать будет. Вот чё мне сделать ещё?! На колени пасть?! На самом деле я реально близок к этому… Даже домой не поедешь… Иду на пары… Сижу там, думаю о своём тупом поведении… Сканирую её соц сети… Ничего нового. Даже в онлайне не появляется. Маслаю слова в голове, которые смогли бы её ко мне расположить… А потом нахожу ей подружайку в сети. Инну Фролову. Вроде она… «Привет, я знаю, что она меня ненавидит. Но я хочу всё исправить»… На удивление сразу прочитано… И она что-то набирает. Надеюсь не кинет меня в чс. «Привет, если она узнает, что я тебе ответила, мне крышка». Господи, ну как же крипово звучит, а… Запугала всех вокруг себя, моя колючка. «Я понимаю. Помоги… Я без неё тупо сдохну», — отправляю со смайликом ангелочка. «Как мне помочь?». «Когда у неё смена?». «Сегодня в пять…». «Я могу за тебя отработать?». «За меня? Ну… Можешь, наверное». «Тогда скажи, что тебе плохо. Прямо перед самой сменой. Умоляю тебя…». «Ладно, я скажу. Но, Вадим, если ты ещё раз её обидишь…». «Не обижу! Никогда! Клянусь». «Она не должна знать, удали переписку». «Окей». Делаю как сказала. В конце концов, она вообще не обязана была мне помогать. Но, кажется, всё-таки не такой я конченный человечишка… Да, блин, я реально жалею о своём поступке… До конца пар сканирую, как она ходит из аудитории в аудиторию… Больше не достаю и не мешаю ей… На работе попробую поймать. Сердце болит, блин… Отзываясь мучительными спазмами по всему организму, а, может, это до сих пор действие того порошка. А, может, я тупо голодный… На обеде не ел потому что… Просто за ней наблюдал… И мама звонит ближе к трём на перерыве. — Да, мам? — Вернул? — Блин… Ну нет ещё… Как я так быстро-то… — едва продолжаю, как она сбрасывает. Приплыли, конечно… Офигенный диалог с любимой мамочкой. И больше её нифига не интересует. Ни «как ты, дорогой сыночек», ни «как доехал без машины». Вообще ничего… Нет, сам, конечно, виноват… Налажал. Ладно, чё теперь… Пока Тима нет даже пар через кулаки не спустить. Ублюдок, походу, поехал за моей тачкой. Хотя это, сука, вообще нечестно… Подстава просто. И я не планирую её ему отдавать. Пусть штраф падла сначала оплачивает, а потом заберу обратно. А-то он охуел в край… Когда время подходит к пяти, я смотрю на то, как Яна ведёт скрючившуюся пополам Инну до такси… Вот, блин, актриса, а… Ничего не сказать. Но я капец как благодарен. Не зря ей тогда шоколадку подсуетил… Надо бы ещё что-нибудь потом подарить за остроумие и отвагу… Немножко изменил фразу, но ей подходит. Когда вижу, что они уезжают, то же сажусь в вызванное заранее такси и двигаю за ними… Всё, как и предполагал… Инна допрыгивает до дома, Яна едет на работу… Ну а я за ней… Возле этой кофейни есть цветочный… Убогий, конечно, но какой уж есть. Беру там самый дорогущий букет и несу его любви всей своей жизни… Дверь открываю и оказываюсь внутри, но её пока не вижу. Наверное, переодевается… А меня всего пидорасит, если честно… Я даже стоять ровно не могу. Что если она опять меня прогонит, а? Вижу, что идёт принимать заказ, спрятавшись за арку, а потом пробегаю на кухню и тянусь к фартуку, отложив букет в сторону. Встречаемся с поваром глазами. — Блин, опять ты… — Я Инна, если что, — нацепляю на себя фартук, а он закатывает глаза и насмехается. — Нас тут всех уволят, Инна. Ты хоть ноги побрила? — спрашивает и ржёт, а я протягиваю руку. — Давай свой ссанный заказ быстро… Я отсюда без него не уйду… — Да на-на. Чё мне жалко, что ли?! — поставив мне перед лицом поднос, удаляется, а я хватаю его и несу в сторону зала. Встретившись с Яной глазами, виновато улыбаюсь, а она проходит мимо такая злая, что, кажется… Не проканает… Отдав клиентам блюда, бегу обратно, а она уже ждёт меня там… Со своим жестоким оскалом. — Ты что тут делаешь?! — Помогаю… Не будешь же ты тут одна… — Так и знала… Гадина, а… Ну всё, ей конец, — тянется к телефону, но я останавливаю. — Не надо… Ян… Ну… Не ругайся, а… Она вдруг жестоко улыбается и смотрит мне прямо в глаза. — А это я не ругаюсь, Мартынов… — склоняется вниз и достаёт оттуда флакон Доместоса, глухо долбанув дном о поверхность барной стойки. — Это… Что… — Ты же помочь хотел… Иди драй унитазы, Вадим. Там как раз сегодня столько говна навалили. Тебе подходит… — выдаёт мне гневно и пытается уйти. — Ян… Ну, прости меня… — Прощение нужно заслужить… Оно прямо пропорционально выдраенным до блеска унитазам. Вперёд! Я беру эту херню и вздыхаю. — Ты думаешь, я не справлюсь с унитазами ради тебя? — Я думаю, что ты ссыкло и маменькин сынок! — выдаёт она мне, вновь обижая… Но имеет на это право, конечно… Как ни крути. Хватает очередной поднос и собирается уйти. — Спасибо… А я думаю, что люблю тебя… — выпаливаю, заставив её пошатнуться и уронить всё содержимое прямо на мои ноги… И хотя кипяток обжигает лодыжки и превращает мои белоснежные кроссовки в месиво, я не свожу с неё глаз… Потому что наконец признался… И не жалею об этом… — Пошёл чистить унитазы… Глава 32 Яна Белкова Нет, это фигня какая-то… Нет. Он притворяется же… Какой «люблю», блин?! Откуда Мартынов слово-то такое знает?! Наверное, мама подсказала… Тогда что же это был за взгляд? Ранее мне абсолютно незнакомый. Растерянный, сломленный изнутри. На секунду я даже поверила… А правильно ли верить после всего? Конечно, нет… Это не может быть правдой. Он просто играет на моих чувствах. Пытается забраться внутри как вирус. Чтобы уничтожать медленно и жестоко. Чтобы травмировать мои клетки одну за другой. Чтобы их разрушать. Превращая меня в личную марионетку. Из принципа не останавливаю. Даю уйти… Пусть моет, блин. Пусть драит и убирает! Пусть знает, какие специальности бывают. Пусть, нафиг, учится! Я же права, да? Да… Самой себе отвечаю. А потом иду к нашему повару на кухню. Конечно же замечаю огромный роскошный букет, понимая, что это он принёс. Но не заостряю внимания. Не дождётся. — Ну что как твоя Инна… Что-то давненько не заходила, — угорает он, а я смотрю и вздыхаю. — Моет сортиры за меня… — Бляяяя… Белкова, ты в курсе, что это незаконная эксплуатация мужских чувств и травмирование самооценки? Ещё и конкретное унижение… — Рада это слышать… Заказ на седьмой просили… — На, — протягивает мне поднос, и я уношу его туда… Опять пиво. Сколько можно тут бухать? — Эй… Ассо!!! — присоединяются к ранее сидящим там гопникам ещё какие-то вновь пришедшие. Я их не знаю. Ни разу у нас тут не сидели… И я одна на них всех это перебор, конечно… Да они ещё и пьяные вдрызг. А время только шесть часов вечера. Ну перебор же? Эти противные липкие взгляды… Раздражают меня донельзя… Потом начинаются присвистывания. Мерзкие комментарии, и я смотрю на Антона несчастным взглядом. — Может, охрану вызовем? — спрашивает он, глядя на эту вакханалию. — Не знаю… Может, они уйдут? Попросили счёт вроде как, — говорю я, пробивая по кассе. — Ну-ну… — отвечает он, нахмурившись. Я иду к ним с боевым настроем. Сейчас точно оплатят и уедут… Я почти уверена… Протягиваю терминал. Они копаются по карманам в поисках карты или телефона. А один из них так стрёмно на меня смотрит. — Слышь… А ты ничё такая… Молчу… От греха подальше… Хотя и ощущаю острую потребность ответить что-то колкое. Но мне и без того не до них… Внутри очень глубоко сидит Мартыновский нож, воткнутый в спину. И я не хочу ругаться ещё и с этими деградантами. Едва чек вылезает из терминала, отрываю его и кладу на стол в деревянный короб, предназначенный для чаевых… Разворачиваюсь и… Он шлёпает меня по заднице… А там и Вадим… С Доместосом… С тряпкой в перчатках… который стоит прямо передо мной с красной мордой и видит всё это, в мгновение закипая. Я уже знаю этот взгляд… О, Боже… — Вадя, нет! Только и успеваю произнести, как начинается полный… Безоговорочный. Пииии… Иначе не назовёшь. Один на пятерых. Мне кажется, у него напрочь инстинкт самосохранения отшибло. Я ору… Пытаюсь оттащить от него какого-то парня, который нападает сзади. Мне тоже прилетает. Падаю на пол, отбивая задницу. Вадим, видя это, естественно, срывается ещё сильнее… Мутузит их, словно одержимый. Я столько крови вообще никогда не видела. И мне становится так страшно, потому что один из них достаёт нож… И тогда я перехожу на ультразвук… Мне кажется, они глохнут от моего визга, как вдруг в кафе вваливается охрана — здоровые мужики в тактических костюмах с автоматами. Всей толпой начинают скручивать их всех, включая Вадима. — Нет! Нет, его не трогайте! Пожалуйста! — кричу, срывая горло, но разве меня будут слушать?! — Разберёмся… — Нет, я с вами поеду! Он меня защищал, я тут работаю! — выпаливаю, задыхаясь, когда его прижимают к полу. Если честно, такое себе ощущение… Всё должно быть по справедливости. И я не хочу это видеть. — Мужики, серьёзно, — врубается за нас наш повар. Видимо, Антон успел вызвать их… Слава Богу, блин… Я уж думала, что не станет больше моего Мартынова… Только тогда, наверное, и поняла, что эта фигня со спором реальная чушь, как в детском саду… и пусть я злюсь, но не до того, чтобы его не стало… Не до того, чтобы потерять… — Он не при делах. Камеры посмотрите… Эти начали… — Ладно, пакуем, — отрывают они этих гопников от пола и уводят по очереди. А я смотрю на окровавленного Вадима… Дышу через раз. Сердце такие кульбиты выдаёт, что хоть стой, хоть падай, блин… Что за жизнь вообще?! Почему это со мной происходит?! За последнюю неделю из-за него вокруг какие-то сплошные катаклизмы… А я не привыкла так жить… — Как твоя попа? — спрашивает он у меня с улыбкой, стирая кровь со своей довольной избитой морды. — Ты издеваешься? Как моя попа?! — возмущаюсь и начинаю нервно смеяться… И он смеётся… И наш повар тоже… Это ужас какой-то… Картина маслом. — Вставай, блин, пошли мыться, — пытаюсь помочь ему, подставляя своё плечо. Кое-как с ним поднимаемся. И то шатает… Оба уделанные. Помятые… — Блин, вы как из фильма ужасов… — говорит Антон, подмечая. Герой просто! Как стоял за стойкой, так и стоит. Нас бы зарезали, он бы не вклинился… — Спасибо, кстати, что помог, — огрызаюсь я, пока он ржёт. — Ну я у мамы один… Я же вызвал охрану, чё ты… — гогочет, пока мы ковыляем до уборной. — А ты, ниндзя Инна, заслужила кофе и чебурек, будешь? — кричит вдогонку Вадиму. — Буду, — отвечает он с усмешкой, и мы с ним исчезаем за дверью уборной… Вдвоём… Глава 33 Вадим Мартынов Повезло, что ножом не прилетело на самом деле… Но зато по почкам конкретно нахреначили… Я просто как увидел это, у меня вообще все заслонки сорвало. Ну, не смог бы я просто зассать. Я бы себе потом не простил никогда. Конечно, это слабоумие и отвага, как раз-таки… Лезть в драку с пятерыми бухими гопниками… Но зато я кое-что понял… Она же не убежала… Она, блин, сама кинулась на них, лишь бы меня ответно защитить… А это значит только одно… Как ни крути… Я ей дорог. Пусть злится, пусть ненавидит, а… Внутри что-то всё равно есть… Заводит меня в уборную и закрывает дверь на щеколду. — Раздевайся… — говорит в приказном тоне, а я смотрю на неё неоднозначным взглядом. — Мартынов, блин… Тебя надо осмотреть, вдруг скорую надо?! Яна подходит к раковине, включает воду и вытирает с лица кровь. — А-а-а… Ты об этом… — лыблюсь как дурак и понимаю, что мне даже рубашку тяжело расстегнуть. Шиплю… Пальцы как переломанные. — Давай я… — вырубая кран, подходит и склоняется ко мне, начав расстёгиваю пуговицы одну за другой. — Знал бы… Давно бы… — Заткнись уже… Дурак, а… Вот зачем ты полез?! — Ты знаешь зачем… Было бы странно и тупо, если бы не полез… Аййй… — Блин, да… Тут синяк будет… Или вообще ребро сломано… Блииин… В больницу надо, — морщится она, словно это у неё травма. — Ничего не сломано… Я бы тогда загнулся тут вообще… Не надо мне в больницу. Тем более, тут такая медсестра рядом… — улыбаюсь, а она касается моего лба. — Странно. Температуры нет, а ты бредишь… Решил, что я тут по доброй воле, да? — фыркает, а потом идёт к раковине и мочит снятую рубашку… Опускаясь на колени, начинает смывать всё с моего лица. — Хорошо тут так всё помыл… Молодец, — осматривается, а я реально, блин, старался… Всё выдраил, нахрен, до блеска. Хорошо, что похвалила. Удивлен даже. Обычно дальше своего носа ничего не видит… — Ты сама сказала… — Что? — О пропорциях и прощении… — А ты поверил? Никогда тебя не прощу, Мартынов, — рычит на меня, а я обхватываю её за талию и резко дёргаю на себя. — Ты что делаешь?! Вадим… Чувствую, как дрожит… И как отзывается на мои прикосновения её хрупкое идеальное тело… Заставив полностью сесть на себя, держу за поясницу и не отпускаю, глядя в её голубые прекрасные омуты. — Ты красивая такая у меня… — Не у тебя… — У меня. — Мечтай… Захочу, и вообще… С Антоном начну встречаться… — цедит сквозь зубы, а я снимаю золотые пряди волос с её лица и убираю их за плечи. Уверен, она ощущает мой настрой. Мне даже на якобы переломанные рёбра поебать. Мне она нужна… Сейчас и полностью. Тянусь к её сладким губам, а она отворачивается, обхватив мои плечи своими ладонями. Провожу носом по её скулам… До шеи… Вдыхаю запах и чувствую мурашки. Любые попытки убежать, спрыгнуть или подвинуться блокирую. — Прости меня… Яна… — Нет. Не могу. Ты меня унизил… — Ты меня тоже… Но это не значит, что мои чувства к тебе ненастоящие… Взгляд глаза в глаза. И её… Такие покрасневшие сейчас. Такие уязвимые. — Стал бы я тут всей этой херней заниматься, малыш… Стал бы? Вот скажи… — Я не знаю… Может, ты до сих пор играешь просто… Я тут же усмехаюсь и мотаю головой. — Я не играю… И уже давно не играл… Я отказался. И я сказал правду сегодня там… — Ничего не слышала, — фыркает она, глядя на мои губы. — Всё ты слышала… — вдыхаю запах прямо возле её лица и кайфую. Целоваться хочу пиздец… Даже если в толчке. Похер вообще… Но она не позволяет… — Вадим… У тебя всё лицо в крови… Тебе нужно умыться… — Тебе тоже… — отвечаю, бодая её своим лбом. — Моя мама меня ненавидит теперь… — М-м-м… — И я сам… Себя тоже ненавижу… Понимаешь? — Понимаю. Потому что ты подлый ужасный кобель. Вот ты кто… — Что тебя больше обидело? Что я поспорил… Или что ты это увидела… — Увидела что?! Ну-ка скажи вслух! — нападает она, и я хмурюсь. — Меня с той девкой… — Сам как думаешь?! — вонзает ногти в мои плечи, а я смеюсь и морщусь. — Твою ж… Я думал побитых принято жалеть… — Ты неправильно думал! Ты мне сердце из груди вынул… — Ты преувеличиваешь… У меня не было с ней ничего… Да она там несла всякое… И я нёс… Всё из-за наркоты… Я не собирался… Я вообще не принимаю никогда… Вот и эффект. Пойми… — Нет, я не понимаю… Ты соврал мне, что дома спишь в постели. А сам… Сам… Мартынов… — Я поехал тусить и жалею. Я, блядь… Никогда ещё ни о чём так не жалел… — признаюсь честно без доли смеха… Касаюсь её нежного милого лица. Порозовевшей щеки. И пока не увернулась снова говорю. — Я правда тебя лю… — Отпусти! — дёргается, не дав договорить, но я не отпускаю. — Нет. Никуда ты, нахуй, не уйдешь! — встряхиваю её, пока она с ненавистью раздувает передо мной ноздри. — Я люблю тебя! Люблю тебя, дура! Ты вообще слышишь?! — Нет, ничего не слышу! И бред этот тоже! — Ай, нахуй, заебала! — резко припечатываясь к её губам и толкаю язык в рот, пока она бьёт меня и пищит, пытаясь сомкнуть челюсти. Но я давлю. Я сильнее… Я её буквально имею языком. И пусть только попробует спрыгнуть… Сжимаю задницу, потому что это только моя задница. И только я буду её, сука, трогать… Скольжу ладонями на её осиную талию, под кофту… Жалю жадно и беспощадно, чтобы и не думала, что ей удаётся сбежать. Хрен… Всё. Я же вирус, как она говорила. Бубонная чума. Ещё что-то там… Инфицировал. Поразил. Уничтожил. Очень скоро чувствую, что лизаться мы начинаем не на жизнь, а на смерть… И на моей спине уже не осталось живого места от её царапок. Она меня всего изодрала… А у меня стояк такой, что я бы и тут её трахнул. Жаль нельзя… Потому что она у меня девочка, как ни крути. — Вадим… — шепчет, сжимая мою кожу на плечах. — Вадя, стой… — Я ничего не делаю… Целую только… Конечно, нет… Я ей уже все соски натеребил своими бесстыжими руками. Кофта задрана, а лифчик нагло сдёрнут вниз. И Яна задыхается в моим руках. — Я ненавижу тебя… Ненавижу так сильно… — Я знаю, малыш… Можешь башку мне отрубить, если легче станет… — Я бы тебе твой член отрубила… — Ай… Чё жестокая-то такая… Лучше башку… Она смеётся и возвращает одежду обратно. — Всё… Пошли отсюда… — Куда? — А ты не слышал? Пить чай с чебуреками, блин… Дорогая подружка… — встаёт с меня и протягивает мне руку. — Это значит… Ты меня простила? Яна молчит и помогает мне встать, а потом поправляет свои волосы. — Это значит, я ещё ничего не знаю, Вадим… Как будешь себя вести… — отвечает мне, встречаясь со мной глазами в зеркале, и начинает выходить… А я за ней… Словно хвостик. Ладно… Теперь точно всё в моих руках, нахрен. Главное… Не просрать… Глава 34 Яна Белкова Я и Мартынов… За одним столом закрытого кафе сидим пьём кофе и едим горячие чебуреки… Можно было бы счесть за романтику, однако… Всё не так просто, это и ежу понятно. Он довольный как слон, хоть и весь в кровоподтёках. Побитый, помятый, расцарапанный… И полуголый, разумеется… Ведь его окровавленная рубашка сейчас сушится на батарее возле уборной… И я не могу на него смотреть… или не могу не смотреть. В общем не могу! Как обычно… Мышцы подрагивают, привлекают взгляд… Я уже знаю вкус и запах его кожи… И даже крови… Я знаю от и до этого засранца и это меня раздражает. Когда же уже он вылезет из моей головы? Из-под моих рёбер… Когда оставит меня в покое? Ну неужели мало крови у меня выпил? Не хватило, а? И всё же этот взгляд голубых глаз из-под чёрных длиннющих ресниц заставляет меня ершиться. Права была Инна… Он слишком красивый. А когда парень красивый, это сплошное зло… Иначе не бывает. — Чё вкусно, ребят? — спрашивает Антон с кухни. Ещё и угорает до сих пор. Мне кажется, ему тоже нравится то, что между нами тут происходит… Как сериал смотрит, задница… — Вкусно, — отвечает за нас обоих Вадим. Словно его сто лет не кормили… Напал-то… Видать, животная суть проснулась из-за драки. — Впервые чебуреки жру… — смотрит на меня с ухмылкой. Мне аж смешно становится, реально… Дурак такой. Порой искренний до жути, а порой… Подлый обманщик! — Я не сомневаюсь… — Как ты себя чувствуешь? — переводит тему и стрелки. — Я-то? Нормально… Планирую убийство… — Да ладно… Пошли они… Их там прижмут конкретно. — А я не про них. Я про мою лучшую подружку, которая меня предала… — отвечаю, и он ржёт. — Ну, прекрати… Она как лучше хотела… — Ага, сначала сдала меня. Потом ещё и подстроила это всё… Может, и гопников вы с ней наняли? — спрашиваю, а он меняется в лице. Моментально весь закипает. Ну надо же как обидели… А про сказку с волками слышал? Там мальчик тоже всё время кричал «волки, волки», баламутил воду… Вот потом его и сожрали… — Ты чё, блин?! Я весь битый… Ты серьёзно?! — возмущенно выпаливает, пока я хихикаю над ним. — Нет… Успокойся, я шучу… Пальцы-то хоть не сломал? — Нет. Отбил просто, — шевелит он ими. — Смотри… Если честно, мне больно смотреть… Они, конечно все красно-фиолетовые… Конкретно он тут так подставился ради меня. Ключевое, конечно, что ради меня… Он же и впрямь бросился защищать. Хотя тут, наверное, и ревность его дурацкая сыграла тоже. С Мартыновым всегда так. Чёртовы противоречия. Одно за другим… — Ян… Что будем делать? — спрашивает у меня следом и смотрит так… Господи. Ну, щеночек реально… Понимаю, почему его мама постоянно жалеет. — А что мы будем делать? Ты допиваешь кофе, мы убираем и закрываем кафе на сегодня, я уезжаю домой, а ты сваливаешь в закат. — Не… Так не пойдёт, — отрезает, недовольно мотая башкой. — Мы вместе… И у тебя стресс. Тебе тоже нужно отдохнуть… — Мартынов, — вздыхаю я. — Больший стресс у меня от тебя. — Ян, — смотрит он своими голубыми омутами. Уже какой-то план придумал, чует моя душа. Мне кажется, у него на все случаи жизни есть такой. Он же избалованный, наглый и очень хитрющий… Жук, одним словом. Прохиндей. — Что? — Мне переночевать негде… Ну вот, я так и знала! — В смысле, блин?! — В прямом… Мама сказала, что пока тебя не верну, могу домой не приходить… — заявляет он, а я нервно усмехаюсь. — Гонишь… — Не-а… Так и сказала… — Ну тогда иди к той тёлке, с которой сосался на камеру, — отвечаю и хочу уйти, потому что ревность снова пышет в моей грудной клетке, но он тут же встаёт за мной следом, останавливая. — Ревнивая моя… Я с ней не сосался… Она лезла — да. Но я не сосался даже обдолбанный… Так что не надо так… — Слушай, Вадя… Ну что ты от меня хочешь? Реально… Хочешь, чтобы я тебя простила и ночевать к себе привела, блин?! — выпаливаю в бешенстве, а он молчит и кивает. — Ты совсем уже?! — Нет… Я прошу тебя приютить меня разок… Что такого? — М-да? И где ты будешь спать?! Ты вообще квартиру нашу видел? Нам с Инной и так мало места там… — На кухне… Под кухонным столом. Кинешь мне одеялко, я и посплю… Можно? Смотрю на него и ушам своим не верю. Вот ведь офигевший. — Мартынов… — смотрю строго. Даже слишком, потому что он строит жалостливую мордень в ответ. Будто милостыню просить собирается. Ещё и побитый весь, что тоже производит определённый эффект. — Пожаааалуйста… — складывает ручки и улыбается. Господи, я себя уже ненавижу… Да почему я такая слабохарактерная рядом с ним?! Он не заслужил! — Ладно, блин. Но только не мешай больше… Сиди тут, — психованно отрезаю и ругаю себя… Зачем согласилась? Зачем собралась его приютить? Инна точно будет ржать надо мной и гордиться своим предательством. Словно помогла! Коза, блин! Насыплю соль с перцем утром в её кофе… И ему тоже. Будут знать, нафиг, как меня злить! Пока убираюсь, подметаю осколки и всякое такое, Мартынов сидит и пытается забинтовать свои пальцы бинтом, который дал ему Антон. У него мало что получается, конечно. Во-первых, ну, мажор… Во-вторых, Мартынов… В-третьих, пальцы у него реально опухшие… На правой руке, которой наносил удары. Глупенький мой дурашка… Мой?! Я сказала мой?! Госссподи… Яна, ты больна! Тревожные звоночки… Инфицирование во всей красе… Когда уборка заканчивается, я прощаюсь с Антоном, и он говорит, что сообщит владельцам об инциденте… Завтра будем разбираться. — Ну что, бедолага… Идём? — Идём… Только я пешком… — отвечает он, вызвав у меня смех. — Мартынов… Тебе не кажется, что, когда ты со мной связался превратился в обычного бомжа? — спрашиваю я и ржу как чайка. — Кажется, — вздыхает он трагично. — Да? И? — И мне похрен на это… Главное, что ты рядом… Глава 35 Вадим Мартынов Домой возвращаемся ближе к девяти. Дорабатывать не стали, но пока всё убрали, уже и стемнело… Шли пешком, хотя я предлагал вызвать такси, но Яна в свою очередь решила прогуляться немного, чтобы избавиться от стресса, и я согласился. Хотя идти было больно после того, как меня отпинали. Но любовь… Требует жертв… И чем больше мы с ней вот так проводим время, тем сильнее я понимаю, что готов вообще на всё, лишь бы она посмотрела на меня иначе. Не как на предателя и самозванца, а как на… По-настоящему нормального пацана… Когда возвращаемся Инна смотрит на нас обоих испуганным взглядом. Немудрено как бы, ведь моя так на неё зыркнула. — Я… Эммм… А… — не знает куда себя деть, застыв перед нами. — Вадим переночует на кухне… — А что с вами случилось такое?! — Да вот не знаю даже, — отвечает моя колючка. — Мне кажется, кое-кто меня подставил… Не знаешь кто? Инна опускает виноватый взгляд, а Яна вздыхает. — Я шучу. Расслабься… Принеси ему, пожалуйста, полотенце. Пусть душ примет, а-то весь в крови до сих пор и грязный… Стиралка знаешь где, — говорит она, сняв обувь и проходя внутрь. А я смотрю на её подружку. — Вот спасибо тебе, — ворчит она, протягивая мне полотенце. — Что это вообще за кровь, блин?! — Блин, ну всё же обошлось… Нормально всё! Немного поворчала… Меня вообще гопота избила… — Чего?! — Ай, да забей… Янка сама расскажет, если захочет… — ржу я, но от смеха начинают болеть рёбра, блин. — Аааай… Всё, я пошёл душ приму реально… — Давай… — вздыхает Инна, а сама уходит к подруге… Закрывшись в ванной, смотрю на свою рожу в зеркало и растекаюсь. Я пиздец счастливый. Просто потому что меня привели сюда… Пригласили… Ну, для меня реально важно. Это же шаг какой-никакой после всего, что произошло между нами. Я думал, она меня на порог в жизни не впустит больше никогда… И как мне повезло, что я ошибся… Она, кажется, меня тоже… Того… Любит… — Вадя, Вадя… Дурак… — ржу, мотая головой, достаю телефон и пишу матери сообщение. «Я у Яны ночую, если что. Не теряй». «Так я тебе и поверила, трепло!», — приходит ответ, возмущающий меня до глубины души… Вот маман с… Язык не поворачивается её обозвать… Но обидно. «Ну и не веришь — не надо! Споки ноки! Всего хорошего!». Кое-как получается набрать нормально, без ошибок. Ведь пальцы-то забинтованы от и до. Причём коряво очень… В итоге иду мыться… Выбираю между шампунем со вкусом манго для пышных волос и между шампунем с авокадо для вьющихся… Пусть лучше вьются, нахер, чем я выйду отсюда как кокер-спаниель. Сразу видно — бабская ванная… Всё воняет какими-то розами — пиздозами. Розовая шторка, блядь… И вообще… Хотя я не должен вообще жаловаться, спасибо, что приютили… Про маму я нагнал, конечно… Она меня из дома не выгоняла. Но как-то же нужно было напроситься… Когда выхожу к девчонкам в одном полотенце, объясняю, что поставил стирку… Инна пялится на меня огромными глазами, опускаясь от носа до пупка, а Яна… Яна смотрит на неё убийственным взглядом киллера. — Инна, ты уже спать, кажется, собиралась… — Я-то… Нет, я ещё чай попить хотела… — Инна… — А? — оборачивается и выплёвывает то, что сглотнула обратно. — Ладно, всё… Ухожу… — встаёт из-за стола и хватает свою кружку. — Я сама уберу. — Ладно… Спокойной ночи… — перед выходом ещё раз оборачивается, мазнув по мне взглядом, пока я ржу. — Так ревнуешь, что ли… — Пффф… Кому ты нужен, Мартынов, — Янка демонстративно встаёт и подходит к раковине, столкнув туда кружки, а потом хватает с пуфика какой-то плед и швыряет мне на пол. — Эт чё… — Твоя лежанка, Мартынов… — Блин… Ян, я же пошутил… С тобой хотел поспать, ну… — А негде… Я вообще-то с Инной сплю, если ты не заметил… — Давай тогда её сюда выгоним… — смеюсь, а я она фыркает. — Щазззз ага. Я скорее тебя в подъезд выгоню… — Что-то не знал, что ты так её любишь… — с недоверием произношу, поднимая этот жалкий тоненький как простынка пледик с пола. — Ну вот теперь знаешь! — А есть что-то потолще как бы, а? Он же вообще не мягкий… — И что я тебе потолще дать должна? — Не знаю… Надувной матрац… — Мартынов… Сейчас точно пойдёшь вон отсюда! Это тебе не гостишка и не магазин! Спать давай ложись на том, что дают, — выходит из кухни и вырубает мне свет, а я вздыхаю… Эээээх… Пиздец… Слышу, как они перешёптываются, потом будто смеются и дерутся подушками… Сам стелю себе в уголке и думаю… Как же ты, блядь, Вадя до этого всего докатился… Ну, умора. Ничего не сказать… Ложусь, смотрю в окно… Звёзд на небе даже не видно… Зато луна огромная. И настроение такое странное… Оно и прекрасное, потому что я тут… И в то же время всё равно грустное, потому что не понимаю, что Яна ко мне чувствует… И чувствует ли что-то кроме жалости… Не знаю сколько так проходит. Даже ленту листать лень, потому что там одна дичь и люди, которые мне и друзьями-то по правде не приходятся… Заряда всего пятнадцать процентов. И сердце какое-то неспокойное. Но самое удивительное, что я его вообще чувствую, блин. Это самое сердце… Что уже само по себе странно… Никогда не чувствовал раньше… Думал, всё это хрень собачья, а оказывается… Вдруг неожиданно слышу шаги… Сначала думаю, что подружайка её лунатит или сонная попить воды пошла, к примеру… Но потом вижу Янку, зашедшую ко мне на кухню и тихонько прикрывающую за собой дверь под храп и скрип зубов Инны… С подушкой в руках. Смотрю на неё и лыблюсь как придурок. — Что… — Двинься, Мартынов… Глава 36 Яна Белкова Когда разошлись, посыпались споры… — Иди к нему, дурочка! — Не пойду, сама иди! — С какой стати я?! Он тебя, блин, ждёт! — Вот и пусть ждёт, хоть заждётся! — Дура, Яна! Ну он же тебя спас! Не тупи! Разодрались с Инной подушкой и ржали… Пока Мартынов в одиночестве лежал у нас на кухне. Сложно. Всё так сложно… У меня сердце в груди с ума сходит, когда я о нём думаю. И всё-таки это было предательство, и мне было больно, блин. Вот я и не хочу к нему идти… А потом резко накатывает новая волна и… Уже хочу. Не понимаю реакций своего организма рядом с Мартыновым, но как только Инна засыпает, я на цыпочках крадусь в сторону кухни, прихватив с собой подушку. Ругаю себя, конечно… Так нельзя. И скатываться до такого тоже нельзя… А я всё равно иду к нему, потому что хочется ощутить его тепло рядом. Как только прошу подвинуться, он делает это, растопырив свои объятия. Тяга слишком сильна, чтобы убежать и… Я поддаюсь соблазну собственных желаний. Ложусь рядом с ним и подкладываю подушку нам обоим… Он моментально меня обнимает. Такой горячий… И раздетый по торс. Кожа касается моей, окутывая огнём. Мне так хорошо от этого ощущения, что я прикрываю глаза, но чувствую его поцелуи на шее. И то, как нежно он снимает мои локоны с плеч, высвобождая нужный ему изгиб. Я молчу… Просто шумно дышу и ощущаю, как мурашки бегают повсюду… Боже, как же приятно… От этих поцелуев. От этих прикосновений. Кружится голова… А Вадим тем временем не теряет ни минуты. Уже всю меня успевает потрогать… И талию сжать, и грудь… И попу… Нюхает и упирается в мою задницу своей эрекцией… У меня даже в горле встаёт ком, а в животе завязывается тугой узел, распутать который, кажется, может только он… — Соскучилась? Я капец как… По тебе скучал… Чувствую дрожь в его голосе, и сама из-за этого волнуюсь, потому что это дрожь другого характера. Перевозбуждение… И то, как он трётся о меня пахом не оставляет сомнений. Он там позади уже с ума сходит… Надеюсь, что мы справимся с этим. В определенный момент я и вовсе понимаю, что Вадя протолкнул руку под мою футболку и теребит мой сосок. Поглаживая грудь, вдавливает, а затем оттягивает его, заставляя выгибаться в его руках. — Вадим… У меня болит внизу… — Потому что ты хочешь…? — Нет… Не знаю… — Расслабься, ладно? Хочу приятно тебе сделать… — А ты… А как же ты… — А я потерплю… — шипит, продолжая наминать мою грудь. Уже во второй раз он хочет сделать приятно именно мне? А о себе якобы и не думает… — Не нужно терпеть… — издаю на изломе, и он останавливается. Мои щёки тотчас же накрывает жаром. Вадим хватает меня за подбородок и оборачивает лицо на себя, а я сглатываю ком. Сама-то хоть поняла, что такое ляпнула? — Если ты меня потрогаешь, я буду рад… Но секса у нас здесь не будет… Хочется спросить почему, но, во-первых, мне стыдно, а во-вторых, я ощущаю себя дурой. Я что реально хотела впервые заняться сексом на кухне под столом?! С ним?! Он заставляет меня полностью развернуться. Силой… И смотрит… Боже, как он на меня смотрит… — Ян… Я хочу, чтобы всё нормально было, а не так… Не додумывай, а-то у тебя глаза такие дикие сейчас… — А нормально… Это когда на вечеринке пьяный в говно под наркотиками? — спрашиваю, ощущая такую боль, что внутри всё сжимается до маленькой пульсирующей плавающей точки… Глаза слезятся, а он хмурится… Не знаю, видит ли это в темноте… Наверное, луна всё же освещает, потому что он тянет меня к своей грудной клетке и пока я не примыкаю к ней щекой не успокаивается. — Я с ней не спал… Ян… Успокойся… Чувствую, что плачу. А причину понять никак не удаётся… Хотя какие-то догадки всё же просачиваются… Я уже их ощущала… Влюбленность в Мартынова. Даже если он натворил дел и теперь мне тошно от мыслей о той девке. — Ты не можешь быть уверен… Ты был реально уделанный, — шмыгаю я носом и заливаю его кожу слезами. В иной раз кажется, задымится. Потому что он кипяточный… И от моих слов горит ещё сильнее. — Реально уделанный… Просто я знаю, вот и всё, Яна… Какие тебе нужны доказательства? Ну, хочешь, она сама тебе это скажет… — Нет! Ни за что! Я не хочу! Вообще не хочу её больше видеть! — Ну убить её я не смогу, конечно… Потому что сяду… И тогда мы долго с тобой не увидимся… Но могу достать камеры из дома, как вариант… Уверен, у него всё пишется… — отвечает он, гладя мои влажные волосы и целуя в макушку. — Я виноват перед тобой… Но не хочу больше скандалить… Не хочу сраться и спорить. Не хочу быть тебе чужим… — настойчиво бодает меня своим лбом, проникая в моё личное пространство, и смотрит в глаза, а я на него… Если бы можно было отмотать назад, а… И не влюбляться. Не подпускать. Не спорить с Инной… Вообще ничего из этого… — Поцелуй меня… Смотрю на него и хочется… Но и колется тоже. — У меня всё это впервые, Яна. Не было так… Никогда не было, пойми это… — будто чувствует моё недоверие, и я касаюсь его губ своими. Солёными… Влажными… А Вадим он же… Как вирус, я уже говорила… Он мгновенно проникает внутрь. Сначала кажется, что только на слизистую, но нет… Под кожу, в кровь, в сердце… Не успеешь оглянуться, а он уже повсюду. И ты на восемьдесят процентов состоишь из Мартынова… Чувствую его тепло и настойчивые движения его рук, и сама всё позволяю. Понятно, что это порыв такой. Физиология… Но ни с одним другим этой самой физиологии не было… Ни с одним другим так не стучало сердце. Ладони скользят по моей голой коже, проникают под резинку штанов и оказываются прямо на моей заднице… Сжимают… Пока он вылизывает мой рот изнутри… И я глухо ахаю или даже мычу прямо во время поцелуя, а он разрывает его и смотрит на меня томным хищным взглядом… Раздевает… А я тяжело дышу, глядя на него тревожными глазами. Пока не оказываюсь в одних только трусах… — Боже, — прикрываюсь руками, но он обхватывает их и снимает с моей груди. — Не надо… Не прячь себя только… — резко дёргает под себя и начинает целовать мою грудь… А затем и солнечное сплетение… Рёбра… Пупок… Нижнюю часть моего живота… И… — Аааах… Глава 37 Вадим Мартынов Я вообще её из рук не выпускаю… Сжав нежные бёдра, не позволяю отлынуть ни на сантиметр… Я, блядь, так сильно её хочу, что уже проклинаю момент, когда отказался от секса на этой восхитительной милипиздрической кухонке два на два… — Тише, малыш… Немножко тише… Заткни ротик ладонью… — М… — мычит от наслаждения и вертится. Извивается как маленький ужик. Нет, она не просто вкусная, она офигенная… Я понятия не имел, что женщины такие вкусные, мне всегда казалось это зашкваром. Я вот буквально никогда и никому не лизал… А сейчас не могу прекратить это. Член отнимается. Кажется, ноги уже тоже… Скоро весь внизу потеряю чувствительность, потому что просто разорвёт к херам. Как это ослабить не представляю… Только когда Яна дрожит в моих руках и сжимает в кулак мои волосы… Когда становится такой мокрой и податливой, понимаю, что эффект достигнут. А уже сводит челюсть от стараний. Но я, сука, гордый как индюк. Едва я заканчиваю, Янка сжимает ноги и падает на бочок. А я подползаю сзади и прижимаю к себе обеими руками. — Ну как тебе… — Может… Мы не будем это обсуждать… пожалуйста, Мартынов… — Ээээммм… Ладно, не вопрос. Но понравилось хоть? — Конечно… — Ладно, я спокоен… — отвечаю, но продолжаю ощущать членом её сладкую круглую задницу. И это мучения, конечно. Потому что она даже не намекает на то, чтобы сбавить градус напряжения… Более того… После десятиминутных мучений и моих ворочаний за её спиной и вовсе засыпает в моих руках. Отлично, блин, Вадя… Ты просто везунчик… Но, с другой стороны, я рад даже тому, что она позволила мне отлизать. Что это если не любовь? Я другого объяснения не знаю… * * * Утром просыпаюсь один, блин… Янки уже нет. Довольная ночью получила разрядку и свалила в закат. Ох уж эти хитрые женщины… Слышу, что кто-то уже моется… И чуть приподнимаюсь, приоткрыв один глаз… Да ну нахер. Половина седьмого утра. Нафиг так жить, а?! Ну это же издевательства какие-то… Ладно хоть санузел у них раздельно. И сделав свои дела, я стою, разминаю шею… После чего на цыпочках крадусь в сторону ванной… Стучусь… Елда с утра меня так и не покидает. Ненавижу это ощущение… Инна, кажись, ещё дрыхнет, потому что я слышу её тяжелое дыхание. Офигеть она, конечно, звучит… Как здоровый взрослый мужик. Не представляю каково моей спать тут каждую ночь. Я бы стрельнулся и уже давно бы сам по доброе воле перекочевал на кухню… — Инна, я сейчас… — приоткрывает она дверь и ловит меня глазами. — Мартынов… Открываю дверь, проталкивая её внутрь в полотенце. — Я ещё не закончила… — прикрывается полотенцем, а я смотрю на по сексуальной ложбинке скатываются капельки воды… М… Твою мать… За что?! — Вадим, ты что… Вадя… — Ты вчера уснула, блин, я чуть не сдох… — примыкаю к ней, расстёгивая ремень. — Потрогаешь меня? М? Малыш… С тобой буду мыться… У неё взгляд такой, словно она сейчас в обморок завалится. Но я довольно быстро раздеваюсь, отбрасываю её полотенце в сторону и затаскиваю малышку в ванную, задёрнув эту дурацкую розовую шторку… — Господи… — причитает она, заострив внимание на моих глазах. На член мой даже не смотрит. Жмурится. Боится… — Яна… — Я сейчас умру… В обморок упаду просто… — Не надо… — обхватив её за запястье тяну ладонь вниз и помогаю обхватить самого себя. У неё моментально загораются глаза. Она опускает взгляд вниз, едва пальцы смыкаются на моём члене. А потом тут же поднимает его обратно. — О, Боже… — М… Бляяяядь… — хриплю сипло. — Мне страшно, блин… — Поздно уже… — бормочу, закрывая глаза от наслаждения. Потому что мне дрочит Янка… Сексуального в дрочке мало, конечно… Хочется же полноценного секса. Но это же про доверие. Да и она тут голая передо мной… Голая при свете. Пиздец красивая… Безумно красивая… И я уже знаю, что там и как. Я знаю, как сделать приятно. Я вчера все точки запоминал… Долго её всю исследовал, так сказать. Дальше молчим… Она трогает, я визуализирую… И даже скольжение её маленькой ладони по моему стволу заставляет меня воспламеняться. Искры прошивают всё тело… Мне пиздец нравится то, как она смотрит при этом. Пусть делает вид, что напугана… Но взгляд тонет в похоти и интересе. А именно это меня и заводит… Очень сильно. Продержаться долго не получается. Я кончаю, наверное, двух минут не проходит… И перед глазами её сиськи… Сперма стекает с её руки и бёдер, куда я выжал основное. А взгляд голубых глаз тотчас же стреляет в самое сердце. — Надеюсь, не напугал тебя… — Я вообще не знаю, что мы делаем… Это всё так… — Так классно… Так естественно… Так взросло, ты хотела сказать… Янка закатывает глаза и продолжает мыться, и я подключаюсь к ней, но пальцы у меня, конечно… Похожи на перемороженные сосиски… — Помоги, пожалуйста… — прошу её ласково… И тогда… Тогда ловлю настоящий кайф. Потому что она начинает меня мыть… Вспенивать шампунь на голове, массажируя… Я стою закрыв глаза и пошатываюсь, расплывшись в улыбке, а она рассматривает меня. — Я чувствую, что ты смотришь… — Вовсе нет, — фыркает, а потом мылит мою грудную клетку… Так остро ощущается… Её такие сосредоточенные, но столь сексуальные прикосновения… — Ниже… Ниже, малыш… — Обойдёшься… Его будешь мыть сам. — Лаааадно… — ржу себе под нос, а потом смываю с себя пену, как и она… — Блин, мне нравится вместе мыться… — Вадим, сегодня тебе тут нельзя будет быть… Учти… Нужно домой. К маме… — говорит она, выжимая волосы и закутываясь в полотенце. Ну и я понимаю, что она права… Только не могу же я просто взять и опустить руки… Мне нужно мириться и с другой моей любимой женщиной тоже. — А ты… Сможешь сегодня? — Что? — Ну к моей маме… Со мной… Я тебе не пол предлагаю, а свою комнату… — улыбаюсь, пока она расчёсывает волосы и смотрит на меня в зеркало, висящее над раковиной. — Пожалуйста, малыш… Дай мне ещё один шанс… Бархатные щёки заливает румянец. А сама Яна стеснительно роняет глаза в пол. — Ладно, Вадим… Но только учти, что это последний… Глава 38 Яна Белкова Трогала его член… И до сих пор он стоит перед глазами, когда мы пьём кофе ранним утром у нас на кухне… Кажется, Инна замечает наше странное молчаливое поведение. Возможно, даже слышала, как мы там вошкались… И мне стыдно. По-настоящему. Я же не хотела вот так палиться. Но вышло то, что вышло. Мартынов, конечно, довольный как слон. Просто сидит и с видом победителя ест приготовленную мной яичницу и потягивает кофе… Могла бы я подумать, что из этого мажора можно сделать нормального человека? Нет… Да и то, что получилось, вызывает у меня сомнения и противоречивые эмоции… Но, признаться честно, по его маме я как-то даже скучаю. Даже моя не так хорошо ко мне относится… Наверное, это какая-то любовь с первого взгляда. Не знаю существует ли такая, но вот… Факт в том, что она мне понравилась. — А вы… Ну… Вы на пары пойдёте? — спрашивает Инна с интересом поглядывая на нас. — Ну да, естественно… А как не идти-то? — Ну у Вадима же рубашка там в крови… — Она отстиралась. Я сегодня смотрел… Всё нормально… — отвечает он, пока я зыркаю на подружку. Вот какая любопытная, а. Всё-то ей надо знать! Ещё и намекает, чтобы подольше вдвоём тут остались… Я уже думаю, что хочет меня сбагрить отсюда и жить одной, но… Порой ловлю её похотливые взгляды на Вадькином теле и всё… Стараюсь не показывать своей ревности, хотя она есть определенно даже к Инне, блин… Я совсем уже. Знаю. И меня бесит как это меняет меня. Да и Мартынов в целом. Его поведение раздражает. Сидит тут как царь и Бог. Развалился полуголый, блин… Мне кажется, ему реально нравится, когда на него так смотрят… Ещё бы. Столько мышц и без внимания… — Ну что ты доел?! — Эммм… Нет ещё… — смотрит на то, как я отбираю у него тарелку и усмехается. — Ладно… А что мы торопимся? — Нет, но нам же нужно раздельно прибыть в универ, — отвечаю и вытираю со стола, а у него сразу такое лицо становится. Насупленное, обиженное и полное негодования. — Так… Можно тебя на секундочку? — Я не могу, занята… — Ага… Занята… Извини, Инна, мы поговорим, — секунды не проходит, как меня силой обхватывают за талию и тащат вместе с тряпкой в комнату, не давая ни единой возможности сопротивляться. — Ну, Вадииим! — Что за дела опять такие? — спрашивает рыком, прибивает меня к стене. — Мы вместе. И это не обсуждается. — Потому что тебе нужно что-то там своему Тимуру доказать, да?! — Ты дурочка или как? Потому что я хочу с тобой быть. Потому что ты моя! Что не ясного?! — нападает и злится. А мои губы при этом приоткрываются, так и застыв на этой фразе. Хотелось бы высказать, но… Уже думаю, что смысла никакого нет. Я же уже дала ему шанс. — Ян… Что такое? Ты можешь мне рассказать… — Я всё ещё злюсь на тебя… И не хочу, чтобы они обсуждали меня и нас… — ловлю его голубые в фокус, а он хмурит свои тёмные густые брови и смотрит на меня. — Но они всегда буду обсуждать… Ты должна просто это понять. И плевать на них. Понимаешь? Я молчу, ведь не хочу, чтобы про меня говорили, что я дура, на которую он поспорил, а я просто всё забыла и простила, наплевав на собственную честь. Даже не знаю почему их мнение для меня так важно… Они же мне вообще никто. А то, что я чувствую к Мартынову моё личное дело и ничьё больше. — Наверное… — Ладно, я понял… Ну, хочешь… Я буду на расстоянии от тебя держаться… — предлагает, а я пожимаю плечами. — Не знаю… Что касается тебя, я вообще ничего не знаю, Вадим. — Зато я знаю, малышка… — проводит рукой по моим волосам и нежно убирает их за ухо. — Что? — Я сделаю всё, как ты скажешь… Как будет для тебя лучше… — Хорошо, — отвечаю я, чуть отталкивая его. Тоже мне, заботливый нашёлся. — Там Инна от нас уже в ужасе. Прекрати пугать, окей? — Окей… — насмехается он, и мы продолжаем собираться в универ. Странно, конечно… Особенно Инне, наверное… Всё-таки она тут как третья нога. Хотя это её квартира тоже. Но Мартынов так ловко оккупирует любую территорию… Просто будто по щелчку пальца… «Сегодня в четыре небольшое собрание по поводу вчерашнего инцидента. Сможете?». «Угу, сможем», — отправляю сообщение Антону, пока идём по улице, и ревнивые голубые глаза тотчас же прожигают меня дотла. — Что? Это Антон… — Гондон… — фыркает он в ответ, и Инна ржёт как дурочка, хрюкаю на всю улицу. А я приподнимаю бровь. — Не нужно его обзывать. Он же нормальный… — Да кто его обзывает. Просто ты к экрану прилипла, блин! — И что теперь? Мне нельзя, Мартынов? Напомнить к чему ты тогда прилип?! — Начинаааается, — произносит он, и я ускоряю шаг. Инна за мной… Ну и он тоже уже третий. Замыкающий. — Янаааа… Ну, стой… Ян… — Всё. Увидимся потом на перерыве. Мне на пару надо, — пытаюсь выкрутиться и свалить, потому что уже вижу, как на нас смотрят, но Вадим, разумеется, перехватывает и тащит меня в какой-то закуток, придавливает к стене и… — Ты хоть помнишь, что сегодня мой член трогала, а? — спрашивает на ухо, вызывая бурную дрожь по телу. Дурак, блин… — У нас сегодня собрание в четыре в кафе, — меняю тему, и он кивает. — Ну окей… С тобой схожу… А потом до меня. Нормально? — М… — выдаю сбивчиво. Я уже забыла, что обещала… Но его мама… — Да, помню… Нормально. — И всё-таки… Можно я тебя хотя бы поцелую? Пиздец с ума схожу по тебе… — снова лезет, вызывая у меня смех. Зарывается носом в мои волосы и шею… А я обхватываю его за плечи, чтобы немного создать дистанцию, но ощущение, что не получается. Мартынов всё ближе, а я всё слабее… И тело. Оно так на него реагирует… Подлец, блин. — Вадя… Ну всё… Не надо… — Сладкая ты… Просто нереально сладкая… — чуть ли не облизывается, глядя в глаза и смущая. — Я жду вечера… — Если думаешь, что тебе там что-то перепадёт, то спешу тебя огорчить, — ухмыляюсь, помахав ему ручкой, и убегаю… А у самой теперь столько мыслей об этом… Как, что, почему и зачем? И какое бельё мне сегодня надеть для ночёвки с ним? Стыд и срам, Яна… Ты точно ему проиграла… Глава 39 Вадим Мартынов — Алло, мам… Привет… — Ну, привет… — здоровается обиженно. Голос такой, словно уже отреклась от меня. Всем подругам, наверное, уже рассказала, что я ей больше не сын. — Я сегодня Яну приведу… На ужин… — М-м-м… — звучит следом. — Ты же понимаешь, что это будет избиение младенца? — В смысле… — В смысле, что я тебе все кости перемою за столом… — Понимаю, — вздыхаю, но внутри, конечно, смеюсь от души… Обожаю маму. Даже если она порой несёт такую ахинею. Женщины… — Ладно, Вадя… Посмотрим на твоё поведение… — выдаёт мне скупое и сбрасывает трубку. А я-то надеялся перед этим всем по душам поговорить… Ээээх. Не судьба, видимо. Но я не загоняюсь. Пусть девочки отрываются… Иду на пару, а там наконец вижу рожу Тима перед аудиторией. У меня не просто кулаки чешутся. У меня внутри всё взрывается. Я уже заранее знаю, что будет. Я и вчера хотел… Но нигде его не нашёл. А тут… — Ключи гони обратно… — С хуя ли?! — возмущенно спрашивает он и насмехается. — Может, уже успел завалить её? Так докажи, мы провер… Не успевает он договорить, как я беру его на калган. Потому что пальцы у меня все перебитые и без того, а лоб вполне себе целый. Тим заваливается на пол, начинается потасовка. — Слышь! Сука, Вадя! — Рот свой закрой. Ещё слово о ней скажешь! Ты меня опоил, мудень тупорылый! — катаемся с ним по полу как долбанутые. И ладно бы хоть кто вмешался, но ссут же… Я и так знал, что зассат связываться. Пока охранник нас не разнимает, это говно не унимается. — Хер тебе, Вадя, сам проебал! — Ключи, с-с-сука! — и снова я кидаюсь на него, отталкиваю мужика и рыская по карманам его ебучей джинсовки, а когда нахожу свои родимые, тут же отрываюсь от него, но поздняк метаться… Нас обоих уже тащат к ректору за весь этот балаган. Я как бы знаю, что мне ничего за это не будет. Ну, попиздят максимум, поэтому максимально расслаблен, пока вдруг не слышу свою фамилию и слово «отчислить» в одном приложении. Тут меня прям-таки конкретно прорывает. — В смысле, блин, отчислить?! Вы чё? — Твоя мама, Вадим, настояла, что одна твоя выходка и… — Чё? Да не… Мы просто ругались с ней ненадолго… Она уже сто лет как передумала… Какой отчислить, блин?! Я только учиться хотел начать нормально! — выпаливаю, пока Тим сидит рядом с подбитым глазом и держится за нос. — Вы посмотрите на кого вы похожи, а?! Вы же универ свой позорите! Меня, в первую очередь! — нападает она и хмурится. — Ничего не знаю. Пока твоя мама со мной не свяжется, на пары можешь не ходить. Всё понял?! Гнида довольно улыбается, а меня всего колотит, блин. Чё за бред вообще… Ну, мама, блин даёт… Пока нас отчитывают пишу ей сообщение. «Мам, это не смешно нифига. Ты зачем в универ позвонила?! Зачем сказала про отчисление?». «А что допрыгался?! Вот так-то тебе, Вадя, поделом!». «Мам… Ну тут Яна же». «Вот и правильно. Яночка девочка умная. Доучится без тебя оболтуса». Злюсь. Стиснув зубы, смотрю на ректоршу и вздыхаю. — Ну и ладно тогда. Отчисляйте! — выдаю и просто психованно встаю со стула. На понт меня решила взять?! Вот ведь охренела совсем… — Вадим! Мартынов, ну-ка сядь! — орёт она мне в спину, но я выхожу из её кабинета… Весь в крови иду умыться, а по дороге в коридоре мне встречается Яна… Смотрит на меня оторопело. Разглядывает и хмурится. — Чё сдали уже? — Ну девочки сказали, что вы подрались… Вадим, зачем? — Да потому что, блин… Потому что он за языком не следит и дичь всякую вытворяет. Я из-за него чуть тебя не потерял! Она качает головой, подходит ближе, и касается моего лица своими пальчиками. — Пойдём умоем тебя, а… — Пошли… Идём прямиком в женскую уборную. Закрывшись внутри, Яна опять смывает с меня кровь. Это уже сотое дежавю, наверное. Сколько, блин, можно?! — Тебе так никакого здоровья не хватит… — Примечательно, но раньше я вообще не дрался… Прикинь… — Значит, я виновата… — Я не о том вообще… — отвечаю, глядя ей в глаза. — Вадим… Всё равно. Не нужно больше драться. Особенно из-за меня, ладно? — спрашивает она, состроив такую жалостливую мордашку, что у меня за рёбрами всё шевелится… — Ян… — М? — Меня отчислили… — Что? — замирает она и не моргает даже. — Это шутка, что ли? — Ага, шутка… От моей мамочки… — опускаю взгляд, вздыхаю и нервно смеюсь. — Как-то так… Слышу, что Яна насмехается и удивленно поднимаю взгляд. — Что? Чё смеёшься? — Да ничего… Вспомнила, что ты превращаешься в бомжа… Теперь ещё и без образования, — смеётся она, и я тоже начинаю ржать. Хохочем как два идиота на весь универ. А потом я невзначай так спрашиваю: — Ну и что… Нужен тебе такой? Она улыбается и тянется ближе. Касаясь моей щеки, прижимается лбом ко мне и бодает меня, выдыхая нам обоим под нос: — Нужен… Капец как нужен, Мартынов… Но учти, что доучиться всё же придётся. Я поговорю с твоей мамой… Она передумает, вот увидишь… Только не косячь больше, пожалуйста… — Не буду… Тянусь к её губам, но она разрешает лишь один раз чмокнуть себя и всё… Такие вот у нас целомудренные отношения… Да и пофиг мне… — Яяяян… — Ну что? Всё… Я оттёрла всё… — А я тебя люблю… — снова признаюсь и смотрю на то, как она вздыхает, качая головой. — Ничего не скажешь? — Скажу… — достаёт она свои ключи и даёт их мне. — Можешь пойти в нашу квартиру. А мне надо на пары, извини… Чувствую себя максимально стрёмно. Потому что жду от неё признания уже фиг знаешь сколько, а не получаю… — Кажись, в этом мире все против меня. Да? — Конечно. А ты как думал? — будто издевается она и молниеносно целует меня в щёку, усмехаясь. — Всё. Не грузись. Я побежала… — Стой… — успеваю перехватить её за руку. — Я скучать буду… — Я тоже, Вадим… До вечера… И убегает… А я смотрю на себя в зеркало и растягиваю губы в недовольстве. Вот что я за человек такой? Ещё и на учёбе подставился… Убираю переданные Яной ключи в карман джинсов, и чувствую там другие… Моментально улыбаюсь. Ладно, на учёбе подставился, зато моя детка снова со мной… Живём дальше… Тем более, что человека из мажора можно вытурить, а вот мажора из человека вряд ли… Поеду домой, нафиг, и устрою ей романтик у себя в комнате… Не отвертится. Глава 40 Яна Белкова Докатилась до того, что жалею, что не призналась ему ответно… Ну вот как это называется? Ещё и эта ночёвка, блин… Сижу и нервничаю, а Инна, разумеется, замечает мой напряженный вид. — Псссс… — толкает в локоть своим. — Что? — Всё нормально? Ты такая загруженная… — Да… — Яна, ну… — Я… Сходишь со мной в магазин на обеде? — Эм… Схожу, конечно… Что хотела? Батончик или кофе? Не наелась, что ли утром? — Комплект белья… — отвечаю, и она так на меня смотрит. В двух секундах оттого, чтобы не заржать на всю аудиторию. Стискиваю челюсть и увожу стыдливый взгляд в сторону. — Белья… Тааак… — Не начинай… — Ладно, ладно! Конечно, я схожу с тобой в магазин… А бельё какое? — Постельное, блин, Инна! Она хрюкает, спрятавшись под столом, а преподаватель смотрит на нас как на двух тупых куриц. — Извините, — пищу я за нас обоих, и он продолжает объяснять тему. — Вот что ты ржёшь так громко, а?! Не хватало ещё, чтобы все узнали, что я тут готовлюсь к первой ночи с Мартыновым. — Потому что ты смешно пошутила! — Ага… Очень… Ну, правда… Мне нужно твоя помощь, — строю жалостливую гримасу… — Ладно, а у вас уже было? — загораются её любопытные глаза. — Что? Нет, конечно… — Я думала, вы там на кухне… — Так и знала, что ты подслушивала! — ворчу я, пока она хихикает. — Я с тобой схожу… Какого цвета хочешь? Давай красное… — Почему? Почему красное? — Ну не знаю символично… Секси… Смотрю вот я на неё и не понимаю, как она ещё в девственницах ходит. Наверное, я тому виной, блин… Потому что всех вокруг нас отшивала. А она бы уже давно с кем-нибудь того самого… Теперь мне грустно из-за этого. Я плохая подруга… — Инна, я не знаю какое… Реально. И мне стыдно. — А чего ты стыдишься-то?! Ну, он явно на всё ради тебя готов! Так чего же тупить… — Не знаю… Боюсь повторения истории… Вдруг увижу его с кем-то после этого и тогда… — Что? — Умру… И его убью сначала… Инна улыбается и приобнимает меня. А мне реально страшно… — Ох ты Божечки… Влюбилась же… с тебя, кстати, чаевые… — Гадина… — Ага… — лыбится, и я вздыхаю. Всё время на парах думаю о том, какое же бельё себе взять. Разве можно вообще о таком во время учёбы думать? Мрак какой-то. В кого я превратилась с Мартыновым? Но как же хочется его обнять… Хочется прижаться к грудной клетке губами… Хочется погладить его везде… И снова потрогать его член, Боже… Я никогда бы не подумала, что он на ощупь такой… Твёрдый и в то же время нежный. Какая тонкая на нём кожа… И всё просвечивает… Венки… И как он наливается, когда… Когда… Сижу как дура и скрещиваю ноги под столом, вспоминая. Хорошо, что Инна не замечает. А у меня такое сейчас сопротивление внутри. Просто жуть какая-то. Увидела бы его — не устояла, точно… Вообще не могу ему противиться. Каждый раз, словно пытка. После пар на обеде мы с подругой словно два партизана, схватившись за руки едем в торговчик покупать мне нижнее бельё для того, чтобы лишиться девственности. Какой же кошмар, а… Никогда бы не поверила в это, если бы кто-то рассказал… У меня щёки горят. И вся я натянутая как струна. — Ну вот это хорошее… У вас фигура такая… Любое подойдёт… — А нам надо особенное! Первый раз всё-таки! — выпаливает подружка, выставив свои зубы напоказ. Так довольно улыбается, будто моя личная жизнь интересует её больше своей… — Замолчи, блин, — цежу я, глядя на девушку консультанта, которая мало того, что вся покраснела после её слов, так ещё и старается не заржать над нами. — Так… Ну, тогда… Вот посмотрите… Очень оригинальное… Сетчатая ткань… — Боже, ну я же не проститутка! — выпаливаю возмущенно, а Инна уже вцепилась в него обеими руками, словно покупать собралась. — Да почему проститутка?! Ты посмотри какое оно шикарное! Померь лифчик живо! — Не-а! Ни за что! Сама мерь! — Может мне ещё к твоему Мартынову поехать, а, вместо тебя?! — выдаёт она, и я фыркаю в ответ. — А ты и рада будешь, наверное! — Что?! — замирает она и обиженно на меня смотрит. — Ты что… Ты ревнуешь, что ли? Ко мне?! — Ничего я не ревную. Спасибо, девушка, нам этого не надо. До свидания, — бубню себе под нос и начинаю уходить, но Инна хватает меня за руку на выходе. — Ты офигела?! — Нет, я не офигела! Но ты на него постоянно смотришь! Так… Прямо хоть слюни вытирай! Продавец продолжает подслушивать и смотрит на нас такими шарами. И я оттаскиваю возмущенную Инну в сторону, чтобы не было слышно. — Ну потому что он накаченный… И красивый, что тут такого?! Я не собираюсь его уводить у тебя! Он вообще тебя любит! Яна, чё за фигня?! — Не знаю… Я не знаю… Извини меня… Ты права… Я просто вся на нервах… — Ну-ка пошли обратно, блин! — хватает она меня за руку и целенаправленно тащит к девушке. — Мы померим этот комплект! — заявляет с порога. — Мы? — спрашиваю и ржу. — Ну, она! — тычет на меня пальцем. — Да, конечно, сейчас… Девушка снова достаёт его из-за прилавка и даёт мне в руки… А Инна подгоняет к раздевалке, где я стыдливо закрываю шторку и смотрю на себя. Никогда такого не носила… Это прям вообще прозрачное… Соски просвечивают. Жуть какая-то… Этот первый раз доведет Мартынова до инфаркта! Мерю лифчик и смотрю в зеркало… Выгляжу хоть и непристойно, но безумно сексуально… И Инна нетерпеливо засовывает башку внутрь. — Ну что там?! Замирает и лыбится. — Всё… Он откинется точно… Или голову потеряет… — Как раз этого я, блин, и боюсь… Глава 41 Вадим Мартынов Ну, по максимуму я подготовился… Потом забрал свою тачку со стоянки и рванул за Яной, чтобы довести её до кафе. Там же хозяева должны были приехать. Ей ещё может влететь за то, что я тут работал за её подружайку. Но в универе её почему-то нет. Когда звоню, говорит, что они с Инной забирали ключи из той самой строительной фирмы и почему-то приехали домой раньше. Якобы по каким-то срочным девичьим вопросам. Я особо не докапываюсь. Мало ли что им там понадобилось, но могла бы и предупредить меня, я же впечатлительный. Кроме того, сразу ревновать начинаю. На ровном месте. Даже не знаю к кому… В итоге Яну забираю из квартиры, и мы едем прямиком до её работы. Разбираться в случившемся. Собственно, когда смотрят камеры, хозяйка присматривается. Ко мне… — А это что… Наш фартук? — Да это он просто так нацепил… — отмазывает меня Антон. — Чтобы не испачкаться. — Как, говорите, у Вас фамилия? — тут же смотрит она на меня с недоверием или удивлением, словно знакомого во мне увидела. — Мартынов… — А Вы случайно… — Случайно, да, — отвечаю, и она тут же меняется в лице. Ну, конечно… кто в городе не знает моего отца? Кажись, только Яна… — Так что же Вы раньше не сказали?! Ужас какой… Сильно Вам прилетело? У нас обычно такого безобразия не случается! Это нонсенс какой-то! — моментально начинает оправдываться. Перед рядовым посетителем хрен бы она так стала делать, конечно. — Ага, ага, — причитаю себе под нос. — Всё нормально… Яна, конечно, закатывает глаза, потому что её так же, как и меня достала эта несправедливость. Почему-то если ты Мартынов тебя не в чем подозревать. И обижать тебя тоже никто не смеет. Нет, я привык. Это круто, конечно, но когда твоя девушка вот так тебя смотрит… Не очень. — Ладно, Яночка, мы всё поняли. Спасибо за информацию… Когда выходим из кафе, она молчалива, как никогда… И вся в своих мыслях при этом. — Что с тобой? — Она меня впервые Яночка назвала, а не «эй ты»… Я ржу. Хотя в глубине души понимаю, как ей, наверное, обидно. Она же у меня всегда топит за справедливость. — Вот видишь, что значат связи. А ты со мной тусоваться не хотела… Поняла, как заблуждалась? — Нет, Мартынов… Поняла, что всё куплено, — отвечает она с разочарованным вздохом. — Ладно… Хорошо то, что хорошо заканчивается. Поехали? — Угу, поехали, — отвечает застенчиво и пристёгивается. Едем до меня, и я смотрю на неё… Прихватив за руку, улыбаюсь как дурак, потому что так счастлив… Просто невероятно, блин. — Так где вы были, не расскажешь? — Что? В смысле? — тут же паникует и округляет свои глаза. — Ну сегодня… Чего пары-то прогуляли… — Ничего, — фыркает. — Не твоего ума дело… — Ээээм… Офигеть, конечно… Ну ладно как бы… Точно начинаю ревновать. До дома доезжаем быстро… Мама, как я понял, и не верила даже, что привезу, но едва видит Яну на пороге, как тут же вцепляется в неё обеими руками. — Господи, деточка… Этот дурак мне все нервы вымотал… Янка ржёт, а я кривлю губы. — Начинается… Спасибо, мама… — Помалкивай… — огрызается и обнимает её, не отпуская. — Ты её, блин, задушишь… — Не задушу, у тебя не спросила! — Мам, ты в курсе, что с возрастом становишься всё более вредной, — говорю я, и она тут же меняется в лице… — Ах ты паразит… С каким таким возрастом?! Я тут же сваливаю подальше, а Яна успокаивает её. — Он пошутил, Вы очень молодо выглядите… Жду их в столовой, пока не прилетело. Приходят они вдвоем, чуть ли не в обнимку. И мама, блин, такая счастливая… Оторваться от неё не может. Всё узнает, что и как. А на меня смотрит так, словно я ей не сын, а грязь подзалупная — с отвращением… И немного с осуждением. — Ты меня не любишь, походу… Признайся честно, я не родной сын? — спрашиваю её, и она вздыхает. — К сожалению, родной… Иначе можно было бы списать на генетику… Яна, кажется, очень счастлива, что мама меня в буквальном смысле слова дрочит… А мне пофиг. Буду сидеть и хавать, зато моя девочка со мной. — Не отчисляйте его, пожалуйста… — произносит с грустью, когда разговор заходит за учёбу. — Да не отчислю я его. Просто проучить хотелось, дуралея такого… — Понимаю, — отвечает Яна. — Я вам не мешаю? — Нет. Наоборот, — кивает мама. — Порадовался бы, что девочка за тебя так просит. Переживает… — Да я рад, блин! Я сам у тебя просил остаться ради девочки! Чё-то тебе пофиг было, что я тоже переживаю! — Да потому что твои слова на десять делить надо! — Он изменился… — говорит Яна за меня, заставив заткнуться. — Правда… Лично я ему верю… Мама аж за сердце хватается. — Ути, Боже… Я и сам готов сделать точно так же сейчас… Это слишком, блин, приятно и мило. В меня ещё никогда и никто так не верил… — Маааам… Ты же помнишь, что Яна сегодня у нас остаётся ночевать, да? — встреваю в разговор, и она кивает, вынуждая Яну раскраснеться и застесняться. Как всегда. Она передо мной такой редко бывает… А вот перед мамой — пожалуйста… Вообще зубков не видно. — Конечно я помню, Вадим… Я очень рада, что Яночка останется… Голубые глаза тотчас же режут по мне стальным лезвием. Мол «если ты не замолчишь, я тебя располосую». И я расплываюсь в довольной улыбке… То, чего я добивался всё это время, вот здесь — прямо передо мной… Осталось только руку протянуть… Пойти ко мне в комнату и… Наконец сделать её своей. Глава 42 Яна Белкова Так рада была видеть его маму… Словами не передать. Но Мартынов то и дело напоминал мне и взглядами, и жестами, что нам уже пора уединиться в комнате… Бесит ужасно… Я же ещё это бельё неудобное для него нацепила… А дома была, потому что стирала его. Хорошо, что сушка работала. Всё быстренько сделали… Но всё равно пришлось две пары пропустить. Показала Инне, та чуть от экстаза не завизжала… Думаю, что если сосед был дома, то он снова попытается нас убить после этого визга. А ещё… Подружка сказала, что купит себе такое же. Немного успокоила, что ли… А-то я уже начала чувствовать себя слишком развратной. — Спасибо, что встретили так… — Яночка… Я так рада, что ты нашла в себе силы простить его… — шепчет мне на ухо, а у меня внутри всё трясётся от предвкушения уединения. Не представляю. И страшно, и волнующе… И хочется… Мартынов стоит рядом, словно надзиратель и ждёт, когда его мама нас отпустит. Словно коршун, который стережет свою жертву. Противный какой, а… Едва мы уходим с ним и ступаем на лестницу, как хватает меня за задницу. Без каких-либо прелюдий. Сжимает и нагло щупает, хотя в соседней комнате осталась его прекрасная милая мама. Хам, а… — Ты сейчас получишь, блин! Угомонись! Давай хоть до комнаты дойдём… — Я весь вечер, блин, потрогать хотел… Дай хоть немножко-то! Начинаю смеяться, потому что он уже всячески измял мою задницу, и убегаю от него, визжа на весь дом. — Прекрати! — влетаю в его комнату и… Тут прямо как в каком-то порно фильме… Всё такое приглушенное… Электронные свечи, лепестки роз, букетище на столе… Я смотрю то на него, то на это всё… Снова и снова… И в его глазах проблёскивает стыд… — Что это… — Для тебя старался… Чтобы красиво было, наверное… Красиво же? Не пошло? — Ну… Немного пошловато, — отвечаю, а потом вспоминаю то, что на мне надето. Я сейчас сама со стыда, блин, сгорю. Ещё и его расстроила… — Извини… — Нет, нет… В смысле… Красиво, конечно. Блин, Вадим… Чувствую, как он обнимает меня сзади, прижавшись и обхватив живот обеими руками… Раскачивает меня на месте и целует в шею, заставляя дрожать. — Вадя… — Что? Не так опять? — Всё так… Просто… — замолкаю, чувствуя, как он отошёл назад от меня. Стоит и смотрит… Ждёт, что я снова начну ругаться с ним, наверное… или что отбрею. — Если ты не готова, не страшно. Я вообще не намекал… Ну намекал, конечно… Но не буду тебя торо… пить, — замолкает он, потому что я уже разворачиваюсь к нему передом и тяну вверх кофту, ну а там… У меня щёки становятся как этот комплект… Господи… Горю… У Мартынова такой взгляд, что, мне кажется, сердечный приступ всё-таки не за горами… — Пиздец… Ты чё такая красивая-то? — спрашивает меня томным голосом, парализуя, и подходит ближе. Обхватив за шею, стремительно наступает и завладевает моим пространством. За секунду вызывая повсюду мурашки и импульсы, которые проворно направляются вниз… Туда, где концентрируется желание. Где формируется что-то мощное… Напоминающее энергетический шар… — М… — мычу, встречаясь с его языком своим. Чувствую, как он приподнимает меня над полом… Тащит к кровати… Заваливает… Сам снимает с себя верх, и я моментально встречаюсь с теплом его твёрдого горячего тела ладонями… Боже, как приятно его трогать… Как приятно его ощущать на себе… — Ты где такое взяла? — Для тебя купила… Не нравится? Расплывшись в улыбке, смотрит на меня таким взглядом. А я вот буквально ощущаю себя жалкой… Это нормально, да? То, что я для него вырядилась так… — Не нравится? Блин, Яна, да ты самая прекрасная на свете… Я таких не видел никогда даже… — Подлый обманщик, — ругаюсь и вдруг чувствую, что его тёплые пальцы скользят под ткань моих джинсов. Расстёгивают пуговицу и быстро тянут их вниз. Я и моргнуть не успеваю. — Покажи трусики… Пиздец хочу смотреть… Моментально начинаю дрожать. От этих слов хочется спрятаться, но… Когда вижу его глаза, там всё как в тумане, клянусь… Мы оба в такой похоти, что я не могу думать. Ни здравых мыслей, ни страхов. Я просто его хочу… — Ебаааать, — комментирует, касаясь меня там… Я моментально выгибаюсь. Он целует грудь прямо через эту ткань. — Я не хочу снимать, это пиздец красиво… — Вадим, блин… Замолчи… Ты меня смущаешь… — Хочу смущать… — обхватывает шею… Скользит языком по ключицам… Снова вторгается в рот. Снимает с себя джинсы… Я всё слышу, но не вижу… глаза закрыла… Словно от наслаждения… И вдруг мы оба слышим, что от дома отъезжает машина… Ловим друг друга взглядами, и Вадим тут же срывается и идёт к окну, после чего ржёт и качает головой… — Что? — Мама решила дать нам территорию… — Ты серьёзно? — Да… Она у меня умная девочка… — возвращается назад и вновь прилипает ко мне. Всем своим станом. — Можешь не стесняться в выражениях… — Подонок… — Мне нравится… На этот раз нападаем друг на друга по-взрослому. Катаемся по кровати, целуемся… Или даже больше… Трогаем друг друга… Господи, как же мне нравится его трогать. В трусах… Чувствовать его огромное достоинство… Ощущать поцелуи и то, как он трётся им о мою промежность… Я уже вся-вся мокрая. Даже слишком. Но мне кажется, будто ему это очень даже нравится… Он же всё это собирает пальцами… Водит там так, что я теряю связь с реальностью, а потом чувствую, как ткань трусов безжалостно отодвигают в сторону и… Вторгаются в меня с особой нежностью… Со страхом в глазах… Хоть и вперемешку с желанием. Всё так скользит… А у меня всё равно искры из глаз. — Малыш… Яна… Всё нормально? — М? Угу… Да, нормально… Почему ты спрашиваешь? — расцарапав ему все плечи, пищу в ответ. — Ты меня сжала очень… Такая узкая… — Это… плохо? — Плохо, конечно, — ржёт он в ответ и целует меня. Рваными короткими поцелуями осыпая всё лицо и шею. — Это прекрасно, сладкая моя… Дай только двигаться… — делает плавный толчок, и я тут же взвизгиваю, ещё сильнее вцепившись в него. Боже… — Я умру сейчас, Мартынов… — Я не дам тебе умереть, успокойся… — дышит на мне как заведенный, а потом начинает трогать ту самую пульсирующую точку… Толкается ещё раз, уже легче… Я чувствую, как он нужен. Не хочу, чтобы он покидал моё тело. Даже если больно… Даже если горю. Тяну к себе и целую… Его движения становятся более быстрыми и глубокими… Мы начинаем издавать звуки. Там… Звучит грязно, но мне почему-то и эта фигня тоже нравится… Утыкаюсь носом в его шею и нюхаю своего Мартынова… Не знаю, чем он таким пахнет. Какими природными афродизиаками, но, оказывается, это не вымысел. Они существуют… Чувствую, что близко… Ловлю последние его движения и дыхание всем своим существом… А через секунду он нажимает на клитор так, что я вся исхожу рябью… Трясусь от оргазма, понимая, что маниакально сжимаю его не только внизу, а везде, где только можно… Я его облепляю… Словно одержимая. Становясь его второй кожей… М-м-м… Вадим же вот прямо всеми силами держится, но потом ещё дважды толкается и буквально заставляет меня расцепить свои руки, чуть приподнявшись надо мной и кончая на мой живот… — Бляяядь… — падает на подушку рядом. Оба с ним замираем… Меня оглушает собственное сердце… Я вообще ничего не вижу и не слышу… Тупо плыву… Рядом с ним… Глава 43 Вадим Мартынов У меня так мощно сейчас долбит сердце. Я даже не ожидал, что это вправду случится… Нет, думал, конечно, но… Не был уверен на все сто… А она ещё и это секси бельё для меня надела… Пиздец. У меня сорвало крышу… Кое-как держался, чтобы подольше, ведь секса сто лет не было… И кое-как двигался медленно, чтобы ей больно не сделать. Потому что она совсем тугая. Задушила меня буквально… В таких условиях не кончить за минуту уже подвиг. — О чём думаешь? Не молчи… — говорит она, глядя на меня своими огромными голубыми глазами. Я даже не заметил, что как еблан минут пять просто подвисаю в своих мыслях. Но после её слов приподнимаю руку, беру под крыло, обнимая. Целую в висок и выдыхаю: — О том, как кайфово было… А ты… — Не знаю… — словно разочарована. — Ян… Ты чего… — Тебе понравилось? — спрашивает взволнованно. Теперь понятно, в чём дело… Девушки… Неужели она реально не заметила, что мне понравилось? Я как бы эту самую симпатию ей на живот вылил… Она до сих пор на ней… — Да я охуел просто… У меня никогда такого офигенного секса не было, — отвечаю, дёрнув за футболку, лежащую сбоку, и помогаю ей вытереться от спермы и крови. — Главное, чтобы ты не жалела… — Я не жалею, Вадя… Я просто переживаю и хочу, чтобы всё было правильно… — Всё и так правильно. Ты моя. Со мной… Всё правильно, Яна. Не сомневайся даже, — уверяю её, потому что всё уже для себя решил. У меня план есть в голове… Чёткий, несгибаемый, офигенный план. — Ты хочешь со мной жить? — Что? — приподнимается она. — Нет, не могу просто… — мотает головой. — Почему? — Ну, потому что… Это дом твоих родителей… — Да нет… Отдельно. Я бы снимал для нас… Яна тут же оторопело замирает. — Вадим… — хмурится она в ответ. — Я не смогу бросить Инну… Одна она аренду не потянет… А я её кинуть не могу, прости… — Дело только в этом? — спрашиваю я, когда она прикрывается одеялом. — Ну да, я же сказала… — Ну давай я ей буду помогать снимать. Вот и всё… Пока она сожительницу не найдёт. Или сожителя… И тебе если что будет куда вернуться… — Мартынов, — перебивает она и смотрит на меня своими огромными. — А к чему спешка? Боишься, что опять накосячишь? Хочешь привязать к себе? — Спалила меня, малыш, да, — смеюсь, а она тут же меняется в лице. — Да я шучу, блин. Да я уже привязал тебя… Ближе некуда… Просто хочу быть с тобой. Вот и всё. Мне для счастья большего не надо. — И когда ты у меня стал таким романтичным, а? — спрашивает с издёвкой. Будто я не был… — У тебя… Вот именно, помни об этом, колючка… — целую её в нос и снова заключаю в свои крепкие объятия. — Охуенно было… Сейчас… Правда… — Мне тоже… — выдыхает она нежно. — Вадим? — М? — Я люблю тебя, — звучит писклявое в мою грудную клетку, и я расслабляю объятия, пытаясь найти её глаза, но она прячется, воткнувшись в меня носом. — Мне кажется, что-то послышалось… Не повторишь? — Нет. — Ладно, — ржу я, обнимая её ещё сильнее… В грудной клетке взрываются фейерверки. Оказывается, «люблю» прекраснее секса. Оказывается, это такое слово, которое вообще все остальные затмевает… Разом. — Пиздец… Пиздец пиздец я рад это слышать… Моя… — сжимаю объятия до того, что она трещать начинает, а потом всё-таки встречаюсь с её глазами своими. Напуганные и дикие сейчас просверлят во мне дыру. — Мне больно, Вадим, блин! — Я так хотел их увидеть… Я тебя очень люблю, Яна… Сразу влюбился. Сразу как увидел тебя в твоей короткой юбке, белоснежных гетрах возле фонтана. Просто дурак самоуверенный, раз думал, что ты мне просто так дашься… — Ну, без боя я бы не далась… — улыбается она, зарываясь пятерней в мои волосы, и я прикрываю глаза от наслаждения. — Ещё раз так сделай… Ещё… — Такой дурак… Как Мартовский кот… Или Мартыновский. О! Будешь у меня Мартыновским котом… — хихикает, наглаживая мою волосню. — Для тебя, детка, я буду кем угодно… Вообще кем захочешь… — кайфую от наслаждения. — Если честно, Вадь… Я не знаю… Мы торопимся, кажется. А это никогда ничем хорошим не заканчивается… Мои родители скоро должны были приехать в гости… Я элементарно боюсь, что что-то пойдёт не так… — Не надо бояться. Ты разве ещё не поняла? Я всё для тебя сделаю… — Да, я это поняла… Особенно, когда ты выдраил все унитазы до блеска… Это было прекрасно, — расплывается в улыбке, заставляя меня закатить глаза и возмутиться. — Я столько всего сделал, а ты только это дерьмо запомнила! Вот как так, а?! — Не знаю… Мне кажется, это мощнее всего остального… Просто взрыв… — И стиралки с сушкой? — спрашиваю, приподнимая бровь. — Да… — И полов? — Конечно… — И ужина в ресторане, и знакомства с матерью?! — Вообще всего… — Ну ладно тогда… Я могу ещё завтра помыть, раз так. А ты тогда отсосёшь, договорились? — Ах ты скотина, Мартынов… Я ржу, а она дубасит меня по грудной клетке и фыркает, покрываясь румянцем. Вся красная… Абсолютна вся. Ещё и в этом развратном белье. Я же даже снимать его не стал. Трусики тупо сдвинул, а соски её прямо через сетку лизал… Охуенно было… Содрав с неё одеяло, наваливаюсь сверху, пока она визжит и смеётся. Вцепившись в мои плечи, сдувает волосы со своего лица и смотрит на мои губы. — Дурак… — Я знаю… Но только твой дурак. Только твой… Эпилог Яна Белкова Я правда не была готова ко всему этому и не знала, что так будет… Что я влюблюсь в Мартынова, и что наши с ним чувства, вызванные каким-то дурацким спором, перерастут в такое огромное и обоюдное влечение. Даже почти зависимость… Я реально не ожидала… Кроме того, он действительно забрал меня из той квартиры. Инна выдохнула, мол «наконец-то»… Я тогда просто офигела. Говорит, что без меня спится намного спокойнее… Странно слышать это от человека, страдающего бруксизмом, но… Я стерпела эти обвинения достойно… Уехала с гордо поднятой головой… В арендованное Мартыновым гнёздышко… Его мама, как и обещала, разрешила ему посещать пары, отменила своё это «отчисление»… С Тимом он больше вообще не общался. Ровно, как и с другими своими «друзьями», которые, кажется, хотели только юзать его и ничего больше… Я всё ещё хожу на работу, хотя острой необходимости в этом нет. Я же живу с мажором, блин, что тут можно ещё добавить. На завтрак лобстеры, в шкафу сплошные брендовые рубахи. Раздражает ли? Ужасно… Но, кажется, я начинаю привыкать… Мне нравится засыпать в его объятиях и просыпаться. Мне нравится ходить перед ним голой, а ещё нравится готовить для него или гладить его одежду. Мне нравится быть девушкой рядом с ним. А ещё нравится, как он меняется… помогает. Как он растёт эмоционально… Это дорогого стоит. Замечаю не только я, но и его родители тоже. Даже его отец. А моя мама, узнав, что я нашла парня, была в ужасе, естественно. Хотя и приняла этот факт. Для неё это значит только одно… Что я точно не вернусь обратно. И я рада, что она хотя бы так это поймёт, потому что я и не собиралась возвращаться и бросать любимую учёбу… Я уже пытаюсь брать небольшие переводы, подрабатывать из дома. Пока только учусь. Но уверена, что когда-нибудь я стану профессионалом. Не только в этом… Возможно, и в сексе тоже… Мы экспериментируем. — М-м-м… Доброе утро… Иди сюда… — Вааааадь… Я пишу сообщение, погоди… — Потом допишешь, — Мартынов буквально выдёргивает меня из мира телефона, а я между прочим переписывалась с заказчиком по статье. — Чего тебе, мальчик-зайчик? — Ты такая тёплая… Я проснулся, а ты где-то на краю. Ты же знаешь, я так не люблю… — Ути, Боже мой… Не может он… Уже взрослый мужчина. Пора бы и терпеть научиться. — Не, это так не работает… — Ну да, разумеется… — хихикаю, когда он придавливает меня собой. — Суббота… Никуда не надо… — Ты ничего не забыл? У меня пары вообще-то, — улыбаюсь, пока он вздыхает. — Блин, мы теперь ходим по субботам, да? — Да, Мартынов… Уже два месяца, блин… У тебя память как у рыбки Дори… — Ну, где надо только… Я не хочу туда, бееее… Давай дома останемся… — лезет ко мне и дёргает за трусы, пытаясь их стащить, а я удерживаю всему силами, визжу и ржу на всю квартиру. — Сейчас соседи полицию вызовут! Помогите!!! Мартынов! — Никто ничего не вызовет, сюда иди, — и снова рывок, треск… Я даже не понимаю, что это мои трусы разошлись по швам оттого, что он их просто разорвал. — Какое же ты животное, а!!! Мои любимые трусы, Вадим! — Я тебе пятьдесят тысяч таких куплю… Они всё равно стрёмные… — Я тебе сейчас отгрызу что-нибудь, — цежу и чувствую, как его тяжёлая увесистая плоть с хлюпающим звуком приземляется на мою. — Ах… — Вот видишь… Как хорошо, да? — Не надо… Вадя… — Ты же хочешь… Ты течёшь… — провоцирует он и резко входит в меня, припечатав к кровати. Даже прелюдий никаких не надо. Ему стоит поцеловать один раз, обнять, шепнуть мне что-то на ушко, и всё… Яна уже посыпалась… До сих пор не понимаю, что за хрень такая несправедливая… — Вадим… — царапаю его плечи и прикусываю за ухо. Обнимаю как могу, а потом меня резко разворачивают. Я даже сообразить не успеваю, как оказываюсь придавленная грудью к постели, а задница моя где-то сверху. В районе его паха… И… — А… А…А… Стук изголовья о стену… Думаю, хорошо, что мы переехали… Инна бы не вывезла слушать это почти каждый день за исключением периода моих месячных… Она бы нас задушила… В общем я снова пропускаю первую пару из-за него… Потому что он просто не отпускает меня из постели… Приходится опаздывать. В универе от нас уже отстали. Никто не лезет, не провоцирует, не оговаривает. Стало как-то очень спокойно и мне это нравится. — Пошли тоже на пары… Ну, Вадя… — Не могу, любимая… Иди давай, — отправляет меня, довозя до крыльца. Приходится вздохнуть и бежать… А почему он не может я так и не поняла… Как обычно, у него какие-то делишки… Встречаемся с Инной, она рассказывает мне, что познакомилась с каким-то парнем вчера на смене. Меня не было, и я не в курсе, но она прям нахваливает его, и мне становится любопытно, конечно. Хотя Вадим мне за это любопытство точно что-нибудь оторвёт… И я делаю вид, что интересуюсь только с целью поддержать подругу… Вадя возвращается за мной в три. Такой довольный как слон, что у меня слов нет. Я приподнимаю бровь и сажусь к нему в машину. Подозрительно это всё… — А ты чего вообще такой… — Какой? — Ну… Странный такой… — Да нормальный я… — Улыбаешься… — Я всегда улыбаюсь… — Но не так коварно… — Да не придумывай! — отмахивается, и я пожимаю плечами. — Ладно. Домой? — Домой… Пока едем, болтаем. Я рассказываю, что было на учёбе и чуть-чуть о том, что у Инны кто-то появился… Арендуем мы очень близко, поэтому и доезжаем так же… А когда поднимаемся в квартиру, он запускает меня первой. — Так сейчас… Аккуратненько… — заводит, и я снова ступаю на лепестки роз. — Мартынов… — Ничего не говори… У меня сюрприз… Стой тут, — исчезает за аркой, копошится, шуршит, что-то шепчет, а я растягиваю губы… — Если там страпон или анальные шарики, я клянусь… Что сначала засуну их тебе в задницу и только потом… Не успеваю договорить, как из-за двери показываются обалдевшие мама с папой. И я роняю сумку на пол. Мать вашу! — Вот дерьмо! То есть… Мама… Господи… Папа!!! У Мартынова такая морда сейчас, что он разрыдается от смеха. Еле держится. А мне теперь стыдно так, что хочется удавиться… Господи, за что?! — Яночка… Привет… — Привет, мои родные! — обнимаю их и смотрю на него, безмолвно матерясь, пока он ржёт, глядя на меня. — Вы как здесь?! — Да вот Вадим сюрприз утроил для нас всех… Как бы… — подкашливает мама. Отец как стоял по стойке, так и продолжает. Но вид у него такой, словно единственная дочь оказалась ш… — Мы хотели познакомиться… Он предложил у вас. Ты против? — Нет, мам… Конечно, нет… Располагайтесь, мы сейчас… — хватаю своего орангутана за руку и тащу его в спальню. Едва оказывается там, как его прорывает истерическим ржачем, а я бью его по груди. — Ах ты сволочь! Ты специально…?! — Нет… Но если тебе хотелось попробовать, могла бы и просто так мне сказать… — Я ненавижу тебя, Мартынов. Надеюсь, ты понимаешь?! — Ну, сюрприз-то хоть понравился? — обнимает меня и тянет к себе, бодая. — Понравился… Только в следующий раз предупреждай, хорошо? — Хорошо… Я люблю тебя, колючка… — А я тебя люблю, избалованный засранец… Он смеётся, целует в лоб и крепче прижимает меня прямо к своему сердцу… И я слышу его удары… Чувствую тепло своего Мартынова и растекаюсь на месте от счастья. Наверное, это именно та игра, в которую я могу играть вечно… Наша с ним игра, только на двоих… Новогодний бонус Чуть больше года спустя… Вадим Мартынов Снег хреначит за окном уже третьи сутки подряд, накрыв всю улицу белоснежным полотном… А я смотрю на Янкину аппетитную голую жопу, пока она досыпает… Проснулся раньше. Ни свет, ни заря… Потому что хотел сделать ей предложение, от которого она не сможет отказаться… Похавал, помылся… Сижу вот… Наблюдаю. Мы всю ночь развлекались… Бухали и трахались. По правде говоря, у меня такого секса за всю жизнь ни с кем не было. Потому что с ней горячо и охуенно. Она не стесняется и при этом смотрит так, что проникает внутрь взглядом. И секс выходит на другой уровень… Открывая наши с ней духовные чакры. Это мощно, я вам скажу… Сейчас второе января… Я перекатываю в руках кольцо, которое купил для неё и думаю, что будет лучше нацепить его на палец ещё до того, как она откроет свои прекрасные голубые омуты… Снова раздеваюсь догола… Тащусь к ней в кровать… Беру её руку и надеваю его на палец, а она тут же ускользает ею под подушку, даже не заметив нового атрибута. Ну а я пристраиваюсь сзади и обнимаю… — М… Вадя… — Вадя… А кто снился? — спрашиваю, лаская её голое тело. — Ты, кто ещё… Собираю мурашки с её плеча и нюхаю шею. Вкусная… Обалденная. Моя. С головы до пят. Только моя… — Мартынова моя… Она постанывает, а потом вдруг в секунду становится деревянной… — М? Что… — Что? — Какая… Мартынова, — смеётся, угорая. — Какая-какая… Жена моя… У тебя что снова амнезия разыгралась? Мы поженились вообще-то вчера… Несколько секунд она просто молчит, потом хмурится и резко вытаскивает руку из-под подушки. Смотрит то на меня, то на кольцо. — Вчера… Мы с тобой… Напились и занимались развратом… Вадя, блин! Что это такое?! Я ржу, глядя на неё. «Развратом»… Господи, как же смешно звучит, а… — Это шутка… Вчера ничего такого не было, но… Ты будешь моей женой? — Чего?! Вадим, блин… — Что? — усмехаюсь я. — Серьёзно… Я уже даже благословения попросил… — М-да… У кого? — У Инны, конечно, — смеюсь, и она тоже. На всю спальню… — Она вообще не против… — Тоже мне… Нашлась, а… — улыбается и рассматривает кольцо. — Красивое, конечно… Но это рано, Вадя… — В смысле рано? Для кого рано? Мы что для кого-то женимся? Я хочу, чтобы ты знала мои намерения… Я хочу быть с тобой всю жизнь! — Госссподи… Мартынов, — расплывается она в ухмылке. — Ну вот чё ты такой милый… А… — Вот именно. Будешь выкаблучиваться, уведут твоего милого, нафиг! — Я тебе сейчас что-нибудь вырву… пойдёшь обратно к своим шалавам! — Ну, колючка… Ну… Вредина моя… Блондиночка… Выходи за меня, а… Знаешь как мама будет рада… Она обоссытся от счастья… — Не надо, пожалуйста… Ухохатываясь, наваливаюсь сверху и прибиваю её руки к подушке. — Затрахаю же… Пока не согласишься… — Это новый вид манипуляций? Угрозы сексом… Тогда я отказываюсь… — Ах ты похотливая суччч… — целую её сладкие губы и упираюсь членом прямо в её влажную с утра и раздолбанную мной со вчера норку. Как же я её вчера утомил… Вся покрасневшая, так и ждёт меня снова… — Янка… — М? Мартынов… — Наоборот тогда… Не буду тебя трахать, пока не согласишься… — выдыхаю напряженно, а она коварно улыбается. — Сам-то вытерпишь? — Не-а… Точно нет… Максимум минуту… Она заливается смехом, а я и минуты не выдерживаю… Тут же толкаюсь в неё, выбивая из наших уст общий стон… За пять минут справляемся… Оба покрывшись испариной. Нюхаем друг друга, обнимаемся, смотрю в окно, а она продолжает любоваться своим пальцем. Я и без свадьбы, конечно, счастлив… Просто как представлю её в белом платье… Да ещё и взявшую мою фамилию. Ну, хочется. Просто хочется очень… Вот таким романтиком я заделался, да… Брак, он же сближает. И я хочу знать, что она понимает мои намерения. Что я её до гроба любить, блин, буду… Такую вот. Вредную, наглую, но сладкую… Единственную. И если что-то и способно заставить её выйти за меня, то только это… — Я просто думал, что мы взрослые люди… А взрослые люди женятся… Но если тебе слабо, конечно… Если ты считаешь, что рано… — Мне не слабо, Мартынов… Ну что за бред?! Я не куплюсь на это! — А мне кажется, что слабо… Трусиха… — Я трусиха?! Я не трусиха, блин! Это ты! — Ну не я же здесь боюсь брака! — Я не боюсь брака! Я просто обдумываю… Вдруг мы сразу же разведемся?! А там ещё госпошлину платить надо… — Ты издеваешься?! Какую, нахрен, госпошлину!? — Такую… Она ещё подорожала в этом году… — Думаешь, я не в состоянии, блин, госпошлину буду оплатить, ты серьёзно?! — Как раз за тебя, Мартынов, я мало переживаю, — растягивает губы в саркастической усмешке. — Ну если разведёмся, то это сто процентов будет твоя инициатива, а не моя… А госпошлину, так и быть, я за обоих оплачу, противная… — Ага… Конечно… — Спорим, я никогда не заикнусь о разводе? И буду всю свою жизнь носить тебя на руках?! Она хихикает и качает головой. — А я тогда буду каждый день говорить тебе, что люблю тебя! Ты первый устанешь от этого, спорим?! — Ладно, спорим, — хватаю её руку и смотрю прямо на её довольную хитрую мордашку. — Так ты согласна? — Да, согласна, Мартынов! Женимся! И кто спрыгнет, тот… Тот… — Что? — ржу я, якобы дожидаясь её ответа, но не успевает она придумать, как я целую её, закрепляя наш очередной спор губами и объятиями… И пофиг мне, что там дальше в условиях и что она ещё придумает кроме госпошлины, блин. Главное, что она моя, а я её. Конец истории…